Глава 5

Только когда меня будит чей-то крик, я понимаю, что всё это время рыдала, пока не уснула. Глаза щиплет, а в голове стоит ноющая боль. Я сажусь, моргая в темноте незнакомой каюты. Уже другой.

Нерисса мертва. Из-за меня.

Я застываю, тяжело дыша. Крики продолжаются, прерываемые другими голосами.

Шай. Этой Шай. Его холодный и официальный, но в то же время решительный тон звучит среди воплей.

И Джондар. Такой же целенаправленный тихий злой голос.

А кто тогда орёт?

Я заставляю себя подняться, пребывая в ужасе от того, как дрожат мои ноги. С мрачной решительностью я напоминаю себе, что нужно быть сильной, не поддаваться панике и не думать о Нериссе. Не сейчас.

Петра сидит у двери, но вскакивает на ноги при моём появлении.

— Ваше высочество. Я скажу им быть потише.

Качаю головой.

— Сейчас не до этого официоза, тебе не кажется?

Она нажимает на панель, и дверь открывается, озаряя нас светом. Я моргаю и замечаю несколько человек. Все вооружены, все злятся.

Дэн, Джессем и Том держат оружие в руках, но и люди Джондара тоже. Это делу никак не поможет, и перестрелка с антейцами обернётся дипломатическим кошмаром, но не похоже, что кто-то об этом подумал. Руки Шая скрещены на груди, его непреклонный взгляд направлен на Джондара. Принц стоит обманчиво расслабленно, но его глаза как два лезвия. Его руки опущены по бокам, ладони сжаты в кулаки. От напряжения в комнате моя кожа словно обтягивает кости.

Они все замолкают и смотрят на меня, словно я им как-то помешала. Ах да, я же влезла в их разговор. Если бы такое произошло дома, в Эльведене, мой отец отправил бы их чистить конюшни и самые грязные туалеты в Крыльях.

А я?

Я измученная и жалкая. С меня хватит. У меня нет сил, чтобы строить из себя воплощение добродетели, даже если бы я это умела.

Я помню, как много лет назад мама пришла к нам, когда Зендер облил Люца чем-то зелёным и светящимся, а потом собирался повторить это с Артом. Я была невинным свидетелем — ну, почти — но это не имело значения. Один её взгляд пронзил нас всех. Один взгляд, который говорил, что она не потерпит ни лжи, ни утайки. Теперь я использую этот взгляд. И даже пытаюсь повторить её интонацию.

— Что здесь происходит?

— Принцесса, я разберусь… — начинает Шай, но Джондар подходит ко мне, перебивая его:

— Мы не оставим так это вопиющее оскорбление. Я привлеку к делу своих лучших людей, принцесса.

Шай сверлит его взглядом:

— Мы уже заметили, как один из ваших «лучших людей» передал ей вино.

— Достаточно, — говорю ему. — Это не решает проблемы, капитан.

Шай прислушивается к словам, словно не веря, что их произнесла я, а не какой-то призрак из прошлого. Он переводит на меня взгляд, в котором сквозит неверие. Я знаю, что он злится — на Джондара, а теперь и на меня, — и мне кажется, что он сейчас не может ясно мыслить. Это само по себе удивительно. Он всегда был таким холодным и непоколебимым.

Я могу себе представить, как выгляжу сейчас — растрёпанной, истощённой. Совсем не как принцесса. Я так устала, что не могу набраться сил и заговорить громче. Но по какой-то причине мне и не нужно повышать голос. Они оба затихают, сосредоточившись только на мне. Это что-то новенькое. Может, у меня, в конце концов, есть командирский потенциал. Может, во мне больше от матери, чем я думала. Я делаю вдох, чтобы взять себя в руки. Что ещё бы она сделала? Если подумать, то вот и ответ. Прежде всего, она взяла бы дело в свои руки.

Значит, и мне нужно взять на себя контроль, пока есть шанс.

— Вино было подарком. От кого?

— От леди Элары, — отвечает Джондар и краснеет. — Но это не…

— Тогда нам для начала нужно поговорить с Эларой. Где она?

Оба смотрят в пол, на стены — куда угодно, только не мне в глаза.

— Заперта в своих апартаментах, ваше высочество, — наконец, говорит Шай. — Как и все пассажиры. Мы сразу же об этом позаботились.

Так вот из-за чего были те вопли? Потому что даже если Шай ответственен за мою безопасность, это не даёт ему право запирать антейскую знать в их апартаментах. Я посылаю ему укоризненный взгляд, и он выглядит сбитым с толку. Он к такому не привык. Я всегда делала, как он говорит, или, по крайней мере, поддерживала его. Чувство вины давит на грудь, но я безжалостно отгоняю его. На это нет времени. Речь идёт не о нём. Ни об одном из них.

— По-твоему, Элара может стоять за всем этим? — спрашиваю я спокойным, ровным голосом, без намёка на угрозу.

Это вопрос в лоб, знаю, но сейчас самое время для прямолинейности. Джондар тут же мотает головой — его рефлекторная реакция и, вероятно, правдивая.

— Мне нужно с ней поговорить, — обращаюсь к нему. И это не просьба.

Надо отдать ему должное, Джондар выглядит весьма взволнованным этой перспективой. Вейрианский суд известен далеко за своими пределами. На своей земле у меня было бы полное право потребовать дуэль, в которой Элара — ни разу в жизни не поднимавшая ничего острее столового ножа — не смогла бы победить. Но есть ещё кое-что в его глазах. Искреннее беспокойство. Может, за меня. Может, о ходе моих мыслей. Почему-то я сомневаюсь, что он беспокоится за неё.

— Элара бы никогда не оказалась замешана ни в чём подобном. Её репутация безупречна, ваше высочество.

— Тогда позволь мне поговорить с ней, и мы это выясним.

***

Джондар стучит в дверь, перед тем как открыть её. Я удивлённо моргаю. Что он делает? Предупреждает её о нашем приходе? Антейцы явно не представляют, как нужно действовать в таких ситуациях. Я оглядываюсь на Шая, который, если это вообще возможно, выглядит ещё злее. «Он на взводе, а значит, бесполезен», — сказал бы мой отец. Шай выше этого. Должен быть выше.

Злость — плохой советчик в таких делах. К тому же, мы говорим о смерти Нериссы. Моей компаньонки, которая всегда была добра и заботлива. Моей подруги. Шай тоже вырос под её присмотром. Она заботилась о многих сиротах, чьи родители погибли на войне и которых наша семья взяла под опеку.

В это сложно поверить, но Шай справляется хуже меня. Скорбь — сильная эмоция, а вейрианцы всегда были горячим, эмоциональным народом.

— Останься здесь, — приказываю ему.

— Принцесса…

— Шай, — я вкладываю в голос нотки предупреждения, и, к моему удивлению, он отступает. Его челюсть напряжена, но он не возражает. Я захожу за Джондаром внутрь.

Элара выглядит ужасно. Идеальная причёска растрёпана, плохая кожа небрежно замазана косметикой, глаза опухшие и красные. Я молча рассматриваю её — намеренно прибегая к тактике доминирования, — и держу лицо бесстрастным и нечитаемым.

И долго ждать не приходится.

— Я ничего не сделала, — взывает Элара, заламывая руки. — Я подарила вино, это правда, но я ничего не знаю про яд. Зачем мне это? Джондар, скажи ей. Прошу, скажи ей. Не отдавай меня этим дикарям. Я ничего не сделала.

Дикарям. Какая прелесть. Именно этого я и ожидала от антейской знати. С другой стороны, судя по взглядам моих стражников у двери, у Элары, вероятно, есть все основания бояться.

Но если она сейчас играет, то в ней умерла великая актриса.

— Откуда ты взяла вино?

— Откуда? Я не знаю. Сказала своему секретарю, и он принёс, — в её голосе даже есть нотки возмущения, всего на мгновение, которые я могла бы ожидать от неё, а затем её лицо вновь искажается. Она снова начинает рыдать, икая между словами. — Я просто… просто хотела вам… что-нибудь милое…

Милое. Сомневаюсь. Она хотела преподнести что-то впечатляющее, баснословно дорогое, что показало бы её могущество и поставило бы меня на место.

— Где секретарь? — спрашиваю я, но Джондар уже говорит по маленькому коммуникатору, который носит на запястье. Он поднимает глаза, без колебаний встречаясь со мной взглядом.

— Все заперты в своих комнатах. Он должен быть здесь. Или где-то рядом. Она всегда держала слуг поблизости. Сейчас выясним.

Голос, который раздаётся в ответ, звучит искажённо, металлически, но достаточно разборчиво.

— Каюта 410, он внутри, прямо рядом с вами.

Прямо рядом с нами. Я собираюсь выкрикнуть приказ, но Шай уже действует. Все они — мои стражи, люди Джондара. Полный хаос. Даже Элара вскакивает с кровати, когда дверь напротив распахивается и в коридоре вспыхивает плазменный огонь.

Что-то твёрдое врезается в меня, я оказываюсь на полу, надо мной нависает чьё-то тело. Через секунду я осознаю, что это Джондар. Он прижимает меня к полу, прикрывая собой от выстрелов.

Я толкаю его, и это как пытаться сдвинуть скалу. Какого чёрта он творит? Защищает меня? Я слышу шум, приглушённый и жуткий, который вдруг прекращается.

Всё затихает. Всё. Наконец, Джондар поднимается, и я снова могу дышать. Подскакиваю на ноги, бросаю на принца испепеляющий взгляд и несусь к двери, в ярости на него, на них всех.

— Назад! — орёт Шай. — Охраняйте ту комнату. Том, он упал? Том?

В узкой каюте напротив на полу растянулось тело, руки разбросаны в разные стороны, рядом лежат два плазморужья.

Видимо, это и есть секретарь. Совсем, совсем мёртвый.

Шикарно.

Тишина накрывает нас, как тёплое одеяло летним вечером. Я прочищаю горло.

— Знаешь, его ведь можно было допросить, — едким тоном говорю Шаю. Снова мамины нотки. — Задать пару вопросов. Самых важных. А теперь не получится.

Шай смотрит угрюмо, ни капли не раскаиваясь.

— А ты как думала? Что мы просто позволим тебе стоять здесь и задавать свои вопросы, пока он стреляет?

Я возвращаю ему взгляд. Потому что он прав. Но и я тоже, чёрт возьми. Ситуация, как ни крути, скверная для всех. Кроме того, кто хочет меня убить. Сейчас, по крайней мере.

Настоящий командир задаёт вопросы и получает на них ответы. Чего бы это ни стоило. Вот что я должна делать. Собраться, сосредоточиться. Раздать указания и выяснить, кто стоит за всем этим.

— Обыщите комнату. Его вещи. Узнайте его пароль и проверьте историю коммуникатора. Проверьте всё.

Оказывается, отдавать приказы довольно просто. Это определённо моя задача, раз ничего больше мне не разрешается.