Он пытается свести это к шутке?

— Меня никто не предупреждал.

— А нужно было? У нас часто бывают гости. Вон там, слева, стоит делегация Камарта, — едва заметным движением он указывает на трёх людей в тяжёлых одеждах, скрывающих их с ног до головы. Религиозная каста из мира, который мы с Нериссой проходили год назад, но я не думала, что когда-либо увижу его жителей вот так, вживую. — И ещё из Мелии, в той стороне.

— Но гравианец, ваше величество…

— Прошу, называй меня Кон, — произносит он так, будто его это сильно задевает.

Он считает, что сейчас самое время поспорить об именах? Я не поддамся. Присутствие гравианца — это важная проблема. Не могу поверить, что Кон так наивен. Гравианцам нельзя доверять. Никогда. Вейрианские дети знают это с колыбели.

— Неважно. Война между нашими мирами длилась двадцать пять лет. На Вейриане нет ни одной семьи, которая бы не пострадала от их рук. Не говоря уже о том, что гравианцы совсем недавно уничтожили большую часть моей родни и пытались сбить меня в небе, как они это сделали с моей мамой. И вообще, разве не они оккупировали Келту? А он просто… стоит здесь?

Тень набегает на его лицо, во взгляде появляется жёсткость. Он знает мою историю — должен знать, — но, возможно, никогда не задумывался до этого момента. Его тон становится примирительным:

— Мне стоило предупредить тебя. Приношу свои извинения.

Но дело же не во мне. А в монстре, который стоит посреди бального зала, словно там ему и место, будто бы они не боготворят смерть и не строят планы по ограблению каждого мира с ужасающей стремительностью.

— Их здесь быть не должно.

— И как нам тогда мирно выйти из этого конфликта, если отказаться от переговоров? — он качает головой, будто разговаривает с ребёнком, отчего моё лицо вспыхивает сильнее. Я хочу встать и уйти, но это станет дипломатической катастрофой. Но, возможно, это будет не так плохо, как если я сорвусь и врежу. Ему или гравианцу. — Мы обязаны поговорить с ними, Бел.

Я всматриваюсь в его лицо, не веря своим ушам. Свет падает на его лицо, скользя по скуле. На мгновение мне кажется, будто у него там золотые чешуйки. Это завораживает, но иллюзия исчезает через секунду.

Я встряхиваюсь, и ярость вновь разливается по моим венам, прогоняя мимолётное оцепенение.

— Вейрианцы и гравианцы не вступают в переговоры, Кон.

— Зато антейцы вступают, — он выпрямляется на своём месте, явно ставя точку в нашем споре. Да как он смеет так от меня отмахиваться? Я сжимаю зубы, пытаясь найти глазами Шая. Тот уже сверлит глазами посла Гравии. Том и Дэн приготовились меня защищать. Просто на всякий случай. Все возможные варианты событий предусмотрены. Джессем стоит внизу у помоста, держа руку на оружии с показной беспечностью. Петра ходит из стороны в сторону, как дикая кошка, на верху лестницы, оглядывая весь зал и каждого присутствующего. Они знают. Они понимают угрозу.

Гравианцы сначала прилетали в Высший Мыс для мирных переговоров. И наши люди отправлялись на их территории. Они встречались на нейтральных планетах в надежде достичь договорённости. А затем последовали годы войны, бесчисленные смерти.

Им не нужен мир. Им нужны ресурсы. Им нужны жертвы своей кровожадной богине. Им нужны тела, чтобы создавать мехи. Они ненавидят нас. Мы не похожи на них, и они ненавидят нас. Без логики, без причины. Без шанса на мир.

Хотела бы я, чтобы оружие снова было при мне. Моим стражникам, значит, можно иметь его при себе, а мне нет. Прекрасно. Я просто напомню Шаю, чтобы он брал дополнительное оружие для меня, которое он смог бы бросить мне, если дело дойдёт до стрельбы. Антейцы слишком доверчивы. Слишком. А сейчас я ничего не могу сделать, кроме как сидеть и ждать.

Мне представляют разных людей. Я даже не надеюсь запомнить их имена, они так быстро сменяются. Не знаю, есть ли какая-то очерёдность или иерархия. В обратном порядке или как? По семьям? Честно говоря, я не могу полностью посвятить себя этому процессу. Мои глаза не отрываются от этого бледного лица и холодных глаз, которые наблюдают за мной в ответ.

Наконец, к нам подходит Джондар и встаёт на колено. Рядом с ним парень немного моложе. Родственник, судя по их сходству между собой.

— Принц Джондар и принц Кендал из рода Хенндейл, — монотонно оглашает герольд.

Брат Джондара, значит. Мой ровесник, наверняка, но кожа выглядит нежной, как у младенца. И губы надутые. Он не одобряет меня, это хорошо видно по тому, как сжата его челюсть и как он смотрит через моё плечо. Делаю мысленную пометку осторожно присматривать за ним и расспросить потом Элару.

Но Кендал не задерживает внимание на мне дольше, чем на секунду. Он пронзает взглядом Кона.

— Позвольте сказать, ваше величество? — с его воинственным тоном это скорее не вопрос, а угроза. По внезапному смятению и злости на лице Джондара становится очевидно, что он этого не ожидал, но боялся. Теперь уже слишком поздно. Мне его почти жаль.

Кон щурит глаза и сжимает губы в тонкую линию. Возникает напряжённая пауза, после чего Кон взмахивает рукой, позволяя продолжить. Самодовольное выражение на тонком лице Кендала выглядит неприятно. Значит, он из тех людей, которые пользуются нежеланием других устраивать сцену. Я уже встречала таких раньше.

— Моя сестра, — это слово такое весомое, многозначительное, и он использует его как оружие, — предыдущая антейма, верила, что каждый имеет право высказаться и быть услышанным в вопросах, касающихся судьбы нашего мира. И тем не менее, сейчас мы слепо идём к альянсу с Империей, не придавая должного внимания союзу, предложенному гравианцами.

Его голос дрожит, пока он произносит речь. Кто-то бы сказал, что это от избытка эмоций, менее доброжелательные слушатели отметили бы страх. Я впиваюсь пальцами в подлокотники.

— Мы не получали предложение союза от гравианцев, — перебивает Джондар.

— Ах, но вообще-то получили, — продолжает его брат, как будто он подготовил какой-то масштабный сюрприз. Он наслаждается этим мгновением триумфа над ними обоими. Его глаза сверкают злорадством. — Я лично добился соглашения. Посол Чолтус, будьте любезны, присоединитесь к нам.

По залу проходит волна тревожных шепотков. Нельзя приглашать представителя открыто агрессивной расы подойти ближе к членам королевской семьи. Просто нельзя. К чёрту протокол и правила приличия, это элементарные меры безопасности. Безумие. Тупость. Я напрягаюсь, неспособная удержать маску на лице. Кендал ухмыляется мне. О предки, у меня не осталось никаких сомнений, что он тот ещё паршивец.

Спешные действия стражников Кона выглядели бы смешно, если бы ситуация не была такой серьёзной. Я ещё раз ругаюсь про себя на то, что у меня нет оружия, бросаю отчаянный взгляд на Шая, который на долю секунды отгибает край своего кителя, чтобы я могла заметить ещё один пистолет. Маленький, но достаточно эффективный на близком расстоянии. Он знает меня лучше, чем я саму себя. Он сжимает его и медленно достаёт из кобуры, стараясь не привлекать к себе внимание, в то время как другой рукой подаёт знакомый сигнал.

«Будь наготове».

Странное спокойствие охватывает меня. Если гравианец нападёт, я смогу защитить Кона. И себя. Надеюсь. Шай просто должен бросить мне пистолет. Я не буду колебаться.

Посол Чолтус не обращает внимания ни на нас, ни на антейцев, спешащих уйти с его пути, ни на стражников, нервно шипящих что-то в свои коммуникаторы. Вейрианцы замерли, как хищники перед прыжком. Он гравианец. Ему плевать, что мы думаем. Он подходит к помосту так, словно владеет всем миром, но не взбирается на него. Он не дурак и не самоубийца. Хоть и высокомерен. Он кланяется Кону, но только на необходимый минимум. Это не совсем оскорбление. Он едва склоняет голову в моём направлении. Скорее показывая, что он замечает меня и не придаёт этому значения, чем реально приветствуя.

— Ваше величество, этот предполагаемый брак — тактический ход Императрицы с намерением заполучить ваш мир и все его бесценные ресурсы в собственное распоряжение, — сообщает посол.

Шок от узнавания пронзает меня. Я помню этот голос, я знаю его. Он был в моих кошмарах, где я пряталась в кустах и боялась, что меня вот-вот обнаружат.

«Мне нужна эта девчонка».

Это тот самый голос, что раздавался через радио в лесу у моего дома. Тот самый человек. Тот, кто приказал сбить меня в полёте.

И теперь у него появилось имя — Чолтус.

Он переводит взгляд на меня, которым клеймит как нечестивицу и даёт мне это прочувствовать. Его бесцветные глаза скользят по мне, и он вновь отмахивается от меня, как будто я представляю для него не больше интереса, чем ковёр под ногами.

— Эта девчонка — не более чем дитя из низшей аристократии Вейриана, который сам по себе всего лишь периферия мира, населённая кровожадными варварами, и едва ли представляет какую бы то ни было ценность для Империи. Их правящая семья мертва, и Императрица вцепилась когтями в их земли. Вас водят за нос, антейм.

— Посол, — отвечает Кон. Его тон достаточно мягок, но за ним скрывается сталь, которую я не ожидала услышать, — насколько мне известно, многие вопросы о недавнем нападении на Вейриан так и не получили ответа от Гравианского верховного совета.

Посол обнажает зубы. Как я понимаю, это он пытается улыбаться. Или угрожать.

— Необоснованные обвинения, ваше величество, от предвзято мыслящих людей. Даже Императрица никак не прокомментировала произошедшее, потому что не верит им на слово.

Я сжимаю руки в кулаки. Не могу поверить в то, что я это слышу, и в то же время никто, похоже, не реагирует на его слова.

Если королевская семья Вейриана мертва, то кто, если не гравианцы, мог желать им смерти? Слова закипают во мне, но я не могу сказать ничего из этого. Кон должен урегулировать ситуацию. Если я поддамся гневу, то унижу антейма, опозорю себя, выставлю свой народ варварами, какими только что нас описал этот гравианец. Возможно, именно этого он и добивается. Показать меня с худшей стороны. Спровоцировать на оскорбление.