Глава 11

Слухи разлетаются быстрее, чем я могла бы представить. И хуже всего фотографии. Не знаю, как это произошло, но кто-то сумел запечатлеть меня, с ног до головы покрытую кровью в испорченном свадебном платье, и эти снимки распространились со скоростью света, мгновенная сенсация разлетелась по всем новостным каналам межзвёздных СМИ. Экраны Антееса, встроенные в зеркала в декоративных рамах, транслируют моё лицо, как портреты в галерее, и это пугает. Я полная противоположность Матильды, чудовище в сравнении со святой. В репортажах не найти ни доброты, ни хотя бы понимания. Они только подливают масло в огонь. Вейриан потряс своим варварством даже самые светлые души.

Им нужна наша защита, но они не желают видеть нас рядом. Ведь это слишком опасно.

«КРОВАВАЯ НЕВЕСТА» — выкрикивает один заголовок. «БРАК, ПОСТРОЕННЫЙ НА КРОВИ» — заявляет другой. И даже: «ЭТОГО АНТЕЕС ЖДЁТ ОТ ВЕЙРИАНСКОЙ КОРОЛЕВЫ?». Фотографии только подтверждают те слухи, которые они распространяют.

Да, я теперь чудовище. Чудесно.

Но официальные отчёты о вскрытии, присланные на следующий же день, тревожат ещё сильнее. Они подробно описывают меховские импланты, которые в больших количествах были вживлены в тело убийцы. Она выглядела так похоже на человека, на очень юную девушку. Врачи, вызванные для проведения исследования, сообщили Шаю и Джондару, что ни один орган не остался без изменений. Она двигалась так быстро, потому что была на то запрограммирована.

Она была мехой, которая совсем не выглядела как меха. Пока не начала действовать.

Я вспоминаю узор из шрамов на её коже. Не представляю, как они их делают. За эти годы вейрианские военные захватили несколько мех, изучали алгоритмы действий одних и препарировали других, чтобы узнать о них больше, но результаты научных исследований за пределами моего понимания. Я только знаю, что это должно быть больно.

Новостные репортажи не освещают эти подробности. Я и не удивлена особо. Где мехи, там и гравианцы. Никто не рискует показывать пальцем. Империи не нужна очередная война на пороге.

Никто не говорит об этом, потому что все слишком напуганы. Лучше утверждать, что вейрианка убила другую женщину, чем сообщать о том, что произошло на самом деле, что я справилась с био-усовершенствованной мехой, посланной врагом, чтобы убить меня.

Они не хотят правды. Никто не хочет.

Шай погрузился в дела. Он всё время занят тем, что координирует мой день и постоянно повышает меры безопасности. Кона тоже никогда не застать: то он занят государственными делами, то запирается в своей башне. Джондар, однако, мелькает чаще. И Элара, стоило ей только пойти на поправку, уже успела договориться с Ферролтом: он пришлёт новое серебряное платье, которое — вот удивительно — вовсе не требует личного присутствия на примерке.

Прошло два дня. А как будто целая жизнь.

Петра тоже быстро возвращается к своим обязанностям, но больше не дежурит в одиночку. Даже если это наказание за провал или сомнение в её компетенции как моей стражницы, Петра стойко держится, не подавая виду. Теперь с ней всегда есть ещё кто-то, что бы там ни гласили антейские приличия.

Словами не передать, как это меня раздражает. Я сама расправилась с убийцей, а в итоге по-прежнему окружена стражниками днём и ночью, запертая в своих покоях, как дорогая коллекционная кукла. Я хочу кричать от отчаяния. Что такого мне нужно сделать, чтобы доказать, что я могу сама о себе позаботиться?

— Это не аргумент, — отвечает Шай, когда я высказываю ему это на следующий вечер в личном саду рядом с моими покоями, в окружении белых роз и сильно пахнущего жасмина.

— А что это тогда?

— Для начала, ты в принципе не должна была оказаться в подобной ситуации. Джондар подавлен. Кон в ярости. Нам нужно как-то минимизировать последствия. Это плохо сказалось на твоей репутации.

— Репутации, — фыркаю я.

— Именно, — он такой тихий. Непохоже на него.

Я замираю и всматриваюсь в него, возможно, впервые, с тех пор как мы прибыли на Антеес. Напряжение выражается в морщинках у его сияющих глаз, в тенях, залёгших под ними. Я протягиваю ладонь, чтобы коснуться его, отчасти полная страха, что он отшатнётся. Но он не отдёргивает руку, и тем хуже. Я сжимаю его рукав, и мне кажется, что я держу камень, завёрнутый в ткань.

— Шай? — шепчу его имя, сама не зная, что хочу спросить.

Он закрывает глаза, тяжёлые складки образуются между бровей и на лбу.

— Пожалуйста, не надо.

— Что? — моя рука безвольно падает. Я слишком сильно нервничаю, чтобы и дальше продолжать удерживать его.

Он говорит, но как будто не своим голосом. Он дрожит, а слова, кажется, сами вырываются:

— Не говори ничего. Я видел тебя. Я видел кровь, ты вся была в ней. Столько крови, что я подумал…

Кажется, я поняла.

— Что ты не смог меня защитить.

Его глаза распахиваются, сверкающие и пронзительные. Его глаза, которые я знаю как свои собственные. Теперь я вижу его, того Шая, которого знаю с детства. Шая, которого я люблю. И он в ярости. Даже больше, чем в ярости, понимаю я в то же мгновение. Это Шай, которого я никогда прежде не видела. Он в ужасе. В отчаянии. Его руки вцепились в мои, и его хватка такая крепкая, что мне кажется, он может сломать мне пальцы. Но меня это не страшит. Я даже не думаю об этом. Я могу только смотреть на него — на пламя, полыхающее в его глазах.

— Что я потерял тебя!

Не успеваю я ответить что-нибудь или хотя бы оправиться от шока, как он вскакивает на ноги и уходит прочь. Его трясёт от злости, от безнадёжности. Вот-вот он исчезнет из поля зрения, и я боюсь, что больше никогда его не увижу.

Но он не уходит. Он останавливается в нескольких ярдах от меня, пронзая взглядом выход из сада. Там стоит Кон в окружении Тома и Дэна, стоящих на дежурстве. Они ведь не могли остановить антейма, да? Прямо сейчас я бы хотела, чтобы они хотя бы попытались.

— Ваше величество, — приветствует Шай как ни в чём не бывало. Словно его голос не звучал ещё несколько секунд назад так, словно я вырвала его сердце и втоптала в грязь.

— Капитан, — произносит Кон таким же ровным тоном, с некой настороженностью. Он нас слышал? Или просто злится, как сказал Шай. Злится на всё: на ситуацию, на постоянные промахи, из-за которых моя жизнь под угрозой. Справедливости ради стоит заметить, что больше всего прав злиться здесь у меня, если дело именно в этом. — Я пришёл навестить принцессу. Как она?

Я разглаживаю юбки, поднимаясь, и подавляю желание высказать им обоим, что я стою прямо здесь и могу говорить сама за себя. Вместо этого я отвечаю:

— Я в порядке, ваше величество.

Он пытается улыбнуться. Непривычно нервное выражение на его красивом лице.

— Могу я присесть рядом ненадолго?

Прямо сейчас?

Ну, конечно, сейчас. Почему бы и нет. Это ведь самый подходящий момент — когда мне нужно поговорить с Шаем, а не Коном. Но я не могу отказать ему.

Шай делает вид, что его здесь нет. Что он имел в виду? Только то, что он не справился со своими обязанностями и чуть было не потерял свою подопечную из-за убийцы? Разумеется, только это. Что ещё могли значить его слова? Это же Шай. Предки знают, он не мог вложить в них ещё какой-то смысл. Неважно, чего я хочу. Я никогда это не получу.

Кон рассматривает меня своими зелёными глазами, внимательными и слишком, слишком умными. Он подмечает всё и, подозреваю, понимает больше, чем мне бы того хотелось. Это напрягает.

Шай покидает нас, не успеваю я и слова вставить. А что я, так или иначе, могла ему сказать? Кон смотрит ему вслед.

— Он слишком строг к себе.

— Он слишком строг ко всем, — я ловлю себя на том, сколько горечи прозвучало в моём голосе, и мысленно морщусь. Не очень красиво с моей стороны, знаю. Но я не уверена, что могу сейчас вести себя как подобает. Всё равно это чистая правда.

Я вновь присаживаюсь, сдувшись.

— Извини, что я не проявлял к тебе должного внимания, — говорит он, с заметной тщательностью подбирая каждое слово. — Я был завален работой последние несколько недель, с тех пор как ты приехала. Мы разрабатываем новые солнечные батареи, и прототип пока сложно сбалансировать. Но это может стать прорывом в индустрии.

Солнечные батареи? Почему он заговорил о солнечных батареях?

Кон тянется к розам, выбирает одну — идеальный белый бутон — и крутит в руках, внимательно рассматривая, после чего садится ко мне.

— Мне сообщили, что тебя всё же задели? — в его голосе чуть ли не упрёк. Я же говорила ему, что цела и невредима. Пожимаю плечами.

— Пара царапин, да и только.

Антейм хмыкает едва слышно, всё ещё не отрывая глаз от розы.

— Мы обследовали девушку. Уверен, тебе уже сообщили. Я проследил, чтобы Шаю передали все подробности. Результаты были… ну… Я никогда не видел такой мехи. Всё было усовершенствовано: все органы чувств, каждый нерв, каждая клеточка.

— Знаю. Я читала отчёт.

Каждое слово. Я не могла оторваться, даже когда захотела. Сама настояла на том, чтобы Шай дал мне его, хотя и видела его нежелание. Я просто не могла отстраниться, чтобы другие разбирались, а я только слушала сжатую версию. Мне нужно было знать.

— Хорошо… Хорошо, тебе стоит знать всё. Было ещё кое-что. Мы не стали добавлять это в официальные отчёты, потому что люди будут… — его голос обрывается, словно он не хочет продолжать.

— Будут что?

Кон делает глубокий вдох и сжимает розу в руке.

— Я присутствовал на вскрытии, чтобы убедиться. Они должны были препарировать её для этого. Они сделали глубокий надрез, извлекли органы, выжгли нервные окончания и скрутили проволокой её сухожилия. Вместо глаз вставили импланты, просто похожие на глаза, а в мозге установили чипы для управления телом и передачи сигналов с информацией, которую можно сразу разместить в сети. И первым делом они опубликовали фотографии. Вот как им удалось сделать это с такой скоростью. Они следили за тобой, Бел.