На востоке посветлело. Отчетливее обрисовывались силуэты холмов… И вдруг все закружилось. Откуда-то надвинулась темная пелена. Алексей откинулся на спину и забылся.

Когда он очнулся, солнце уже начало припекать. Перед глазами плавали разноцветные пятна.

Он с трудом сел и взглянул на товарищей. Прохор и Тата лежали неподвижно.

— Фр-р-р! — раздалось сбоку. Стайка больдуруков промчалась мимо, покружилась над плоским бугром и словно провалилась.

Собравшись с силами, Алексей встал.

— К черту! — попытался он крикнуть, но распухший язык едва поворачивался. — К чертовой матери слабость! — с хрипом вырвалось из горла.

Пошатываясь он пошел к бугру. Солнце раскаленными стрелами било в неприкрытую голову, но Алексей ничего не замечал.

Упорно, как одержимый, он поднимался по склону и, выйдя наверх, остановился. Перед ним зияла огромная глубокая воронка. На ее дне зеленела трава и сквозь заросли кустарника поблескивала вода.

— Родник! — прохрипел Алексей. — Родник! — И из последних сил бросился бежать к товарищам.

Кошмары преследовали Тату. То ей на грудь наваливалось что-то бесформенное, тяжелое, и девушка задыхалась, то ее преследовало фантастическое чудовище. Она порывалась бежать, вскакивала, но тут же без сил падала на землю.

А чудовище подползало все ближе, ближе. Вот оно уже совсем рядом, большое, как гора, дышащее жаром… Это Великий Дракон. Они его потревожили и теперь нет спасения…

Тата в ужасе закрыла лицо руками и в этот момент что-то легко ее подняло.

Теперь она плывет, покачиваясь на волнах воздушного потока. Движение все ускоряется, начинает кружить, впереди чернеет провал… Только не туда! Девушка отчаянно взмахивает руками и… летит в пропасть.

Конец, мелькает мысль. Но она мягко опускается на землю. Рядом блестит вода… Много воды… Холодная, сладковатая, она льется откуда-то сверху на лицо, на грудь…

Девушка, захлебываясь, жадно пьет живительную влагу и чувствует как кто-то ласково гладит ее по голове. Вот он наклонился и. кажется, поцеловал ее. Что это — сон? Нет. Сквозь пелену, застилающую глаза, она смутно видит знакомое лицо.

Тата тряхнула головой и окончательно пришла в себя. Она лежала на траве, около родника, в тени кустов. Алексей сидел рядом и лил на нее воду из котелка. Его осунувшееся лицо как-то посуровело. Глаза смотрели тревожно и озабоченно. Прохор, наклонясь к роднику, наполнял фляжку.

Тата стыдливо одернула на груди мокрую кофточку и с облегчением вздохнула.

— Леша, Прохор! Неужели мы спасены?

— Да, Татуся. Пей досыта. — Алексей взял у Прохора фляжку со свежей водой и протянул ее девушке.

Два дня молодые люди набирались сил у так счастливо найденного в глубине воронки маленького оазиса.

По утрам сюда слеталось множество больдуруков, и Прохор без труда настреливал их, сколько могли съесть.

Топлива хватало. Невдалеке от родника было много старых засохших кустов.

Вареная и жареная дичина отлично заменяла надоевшие консервы и концентраты.

Друзей здесь радовало все: и чистая холодная вода, и давно не виданная зелень и даже недавний смертельный враг — яркое солнце.

Утолив жажду, верблюды тоже ожили, но им не пришлась по вкусу сочная трава. Флегматичные животные лениво бродили по склонам, отыскивая высохшую полынь и колючки.

На третий день молодые люди почувствовали себя уже довольно сносно. Их заинтересовало, как образовался в пустыне этот огромный провал. Они взобрались по склону и сверху осмотрели воронку. Окруженная валом, очевидно, выброшенной изнутри земли, она напоминала вулканический кратер или место взрыва огромной бомбы.

— М-да, интересно, — почесал затылок Прохор.

— Что бы это могло быть? — задумчиво проговорил Алексей, перебирая в голове различные предположения.

Взрыв, безусловно, отпадал. Воронка образовалась в те времена, когда еще не было взрывчатки. Вулканическое происхождение тоже исключалось. Изверженных пород нигде не было видно.

Тата присела на камень и тут же вскочила.

— Ой, какой горячий!

Алексей потрогал нагретый солнцем совершенно гладкий камень.

— Это же оплавленный гранит! — удивился он. — Что здесь произошло?

Заинтересованные эфовцы стали осматривать землю.

— Опустился пламень на мертвое плоскогорье и, опалив черные камни, угас. И появилась на том месте глубокая яма… — повторила Тата слова легенды.

— Верно! — воскликнул Алексей. — Это должно быть здесь приземлился звездолет!

Такое утверждение конечно было смелым, но ничего другого он не мог предположить.

Прохор с сомнением покачал головой.

— А как же они перетащили звездолет на площадку?

— Вероятно, так же, как втаскивали на плоскогорье плиты, — дал Алексей ничего не разъясняющий ответ.

Друзья сделали несколько снимков, нарисовали план местности и, пройдя по валу, спустились к роднику с противоположной стороны. Идущий впереди Прохор внезапно остановился.

— Смотри, он что-то нашел! — потянула девушка Алексея за рукав.

Сибиряк внимательно рассматривал землю.

— Что там у тебя? — спросил Алексей, подходя к нему.

— Однако сюда кто-то ходит.

— Наверное, куланы.

— Нет, брат, — покачал головой Прохор. — Двуногих куланов я что-то не встречал.

— А ты не ошибаешься?

Прохор взглянул на Алексея примерно так, как смотрят на человека, не понимающего совершенно очевидных вещей.

— Разуй глаза! — указал он на едва заметный отпечаток. — Я с малолетства охочусь и уж как-нибудь отличу человечий след. Сюда ходит один, и уже давно. Вон какую дорогу протоптал.

Алексей с Татой обернулись, куда указывал Прохор, и с трудом разглядели «дорогу» — чуть видную тропинку, ведущую вверх.

— Кто это может быть? — спросила девушка, озираясь по сторонам.

— Только тот, кто выпустил из бурдюков воду, — уверенно ответил сибиряк.

Положение осложнялось. За путниками кто-то следил с явно недобрыми намерениями.

— Почему думаешь, что он один? Может быть тут целая шайка, — высказала свое опасение Тата.

Прохор сделал отрицательный жест.

— Один, — повторил он. — По следам видно. И в том наше счастье, а то бы давно попали к шакалам на закуску.

— Но где же он? — спросил Алексей.

— А вот это нужно узнать, пока еще головы целы, — озабоченно ответил сибиряк.

Прежде чем начинать раскопки храма, друзья решили найти загадочного недоброжелателя. Иначе он мог наделать им бед.

Вечером Алексей с Прохором пригнали верблюдов к палатке и всю ночь по очереди охраняли лагерь.

Утром, наполнив бурдюки водой, молодые люди направились по следам.

Прохор шел впереди и каким-то, свойственным только охотникам, нюхом отыскивал на каменистой почве путь незнакомца. Его зеленоватые, как у рыси, острые глаза находили следы, где, казалось, ничего нельзя было заметить. Скоро они спустились в расщелину и вышли по ней к подножию плато.

Вдруг Прохор остановился.

— Там, — прошептал он, указывая на трещину, черневшую в скальной стене.

Друзья оставили верблюдов у поросших колючкой ближних бугров, а сами подошли к щели.

Почва у входа была хорошо утоптана. Обитатель, видно, жил здесь уже долгое время.

— Я пойду вперед, Тата за мной, а ты, Прохор, — замыкающим. Смотри, чтобы не напали сзади, — распорядился Алексей и, вынув фонарик, шагнул в темноту.

Пройдя с десяток шагов, они увидели вырубленные ступени. Дальше трещина расширялась. Освещая фонариками путь, друзья сошли по лестнице и оказались в пещере.

Беспросветная тьма и мертвая тишина, царившие в подземелье, вызывали чувство тревоги.

— Мне все кажется, за нами кто-то следит, — прошептала Тата.

— Держись ближе, — взял ее за руку Алексей и медленно пошел вперед.

В это время лучи фонарей осветили какие-то предметы. Друзья осторожно приблизились. У стены, на ровной каменной площадке лежала ветхая кошма. Тут же, рядом с котелком, стоял старинный бронзовый кувшин, а в углу виднелся наполненный чем-то мешок.