Наполеон не знал о плане нападения на него, составлявшегося осенью 1811 года, но не сомневался, что для утверждения своего господства на континенте и создания эффективной блокады против Англии необходимо сокрушить Россию, сделав ее послушным сателитом, вроде Австрии или Пруссии. И лето 1812 года французский император счел самым подходящим временем для вторжения на русскую территорию.

12 июня 1812 года Наполеон во главе 448-тысячной Великой армии перешел Неман и вторгся в пределы России. Позднее, вплоть до ноября 1812 года, к ней присоединились еще 199 тысяч человек, включая прусский и австрийский вспомогательные корпуса. Собственно французов в составе Великой армии было чуть менее половины, а из союзников французским войскам по боеспособности не уступал лишь польский корпус военного министра Варшавского герцогства князя Юзефа Понятовского. Неплохо сражались также итальянцы из корпуса Евгения Богарне. Ненадежны были войска из немецких княжеств. Австрийцы и пруссаки также не слишком усердствовали в войне против вчерашнего союзника.

Первоначально 448 тысячам французских и союзных с ними войск противостояло 317 тысяч русских солдат и офицеров, разделенных на три армии и три отдельных корпуса. Все они были рассредоточены на большом пространстве, что давало главным силам Наполеона, двигавшимся компактно, еще более значительный численный перевес. 1-я Западная армия во главе с военным министром генералом М.Б. Барклаем-де-Толли насчитывала 120 тысяч человек при 550 орудиях и располагалась между Вильно и верхним течением Немана. Во 2-й Западной армии под командованием генерала Багратиона было 45 тысяч солдат и 200 орудий. Она располагалась к югу от 1-й армии и прикрывала дорогу на Москву и Киев. 3-я Западная армия генерала А.П. Тормасова имела 45 тысяч солдат при 170 орудиях и стояла на Волыни, в 200 км к югу от армии Багратиона. Кроме того, под Ригой находился 38-тысячный корпус генерала И.Н. Эссена, у Торопца — 27-тысячный 1-й резервный корпус генерала Е.И. Меллера-Закомельского, а у Мозыря — 2-й резервный корпус генерала Ф.Ф. Эртеля численностью в 37,5 тысячи человек.

Фланги развертывания русских войск на Западе прикрывали 19-тысячный корпус генерала Ф.Ф. Штейнгейля в Финляндии и Дунайская армия адмирала П.В. Чичагова, насчитывавшая 57,5 тысяч человек. Войска Чичагова и Штейнгеля вступили в бой лишь на втором этапе кампании, уже после ухода неприятеля из Москвы, так что в начале кампании общий перевес на стороне Наполеона был почти двукратным.

Фактическим главнокомандующим русской армии являлся военный министр Барклай-де-Толли, однако Багратион, имевший старшинство в чине, считал, что не обязан безоговорочно выполнять все распоряжения Барклая.

25 июня, узнав накануне о том, что 22-го числа Франция объявила России войну, император Александр I издал манифест, где заявил: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем!» Нападение Наполеона не стало для русского императора неожиданностью. Еще с начала мая Александр находился при армии, которая готовилась к обороне. Недавно заключенные Францией союзы с Австрией и Пруссией не оставляли сомнения, в каком направлении в самое ближайшее время двинется Наполеон. В день издания манифеста о войне Александр направил к Наполеону министра полиции генерала А.Д Балашова с письмом, где предлагал мировую: «Если вы согласны вывести свои войска с русской территории, я буду считать, что все происшедшее не имело места, и достижение договоренности между нами будет еще возможно». Это был всего лишь красивый жест, призванный продемонстрировать миролюбие России. Александр прекрасно понимал, что не для того Наполеон сосредоточил у российских границ самую большую доселе армию, чтобы так просто уйти восвояси, сведя дело к военным маневрам.

Наполеон предложил договориться в уже оккупированном Великой армией Вильно, пообещав сразу по подписании мира уйти за Неман. Естественно, царь отверг это унизительное предложение.

План боевых действий, разработанный Барклаем и утвержденный императором, предусматривал «продлить войну по возможности» и «при отступлении нашем всегда оставлять за собою опустошенный край». Наученные горьким опытом Аустерлица и Фридланда Барклай, а вслед за ним Александр поняли, что единственный способ справиться с «узурпатором» — это не вступать с ним в генеральные сражения, где военный гений Наполеона проявляется в полной мере и где равняться с ним невозможно. Надо просто отступать вглубь страны, благо обширная территория позволяла это сделать. Тем самым французская армия вынуждена будет растянуть свои коммуникации и тратить массу войск на их охрану. Эти коммуникации и отряды фуражиров, отряжаемые для добычи фуража и продовольствия в окрестные селения, были уязвимы для действий небольших русских конных отрядов и партизан из числа местных жителей, страдавших от французских реквизиций.

Уже 10 июля французы без боя заняли Вильно. Наполеон стремился не допустить соединения 1-й и 2-й русской армии и пытался нанести поражение слабейшей армии Багратиона. Во фланг ему должен был ударить корпус Даву. Армия Барклая-де-Толли 11 июля достигла Дрисского лагеря, где получила 10-тысячное пополнение. Багратиону военный министр приказал отступать через Минск.

В ночь на 19 июля царь покинул 1-ю армию и отбыл в Москву, а затем в Петербург. Войска Багратиона с тяжелыми арьергардными боями 26 июля переправились через Днепр. Минск оказался занят корпусом Даву, а с юга наперерез 2-й русской армии шел вестфальский король Жером Бонапарт со своим корпусом, который должен был замкнуть кольцо окружения у Несви-жа. Однако он на три дня задержался в Гродно, и Багратион успел уйти из приготовленного ему капкана.

1-я армия в это время отступала к Витебску, отражая атаки конницы Мюрата 27 июля к этому городу подошел Наполеон. Однако Барклаю-де-Толли удалось оторваться от противника и 3 августа соединиться в Смоленске с Багратионом Наполеону же пришлось постепенно рассредоточивать свои силы по всему обширному русскому театру боевых действий.

Корпус Макдональда двинулся к Риге против корпуса Эссена Против армии Тормасова на Волыни Наполеон отрядил саксонский корпус Ренье и австрийский корпус Карла Фридриха Шварценберга. Против 1-го корпуса генерала Петра Витгенштейна, защищавшего подступы к Петербургу, пришлось выделить корпус Удино, а затем подкрепить его еще и корпусом Сен-Сира, так как Удино 31 июля потерпел поражение в бою у Клястиц, потеряв до тысячи пленных.

Наполеон попытался дать генеральное сражение русской армии у Смоленска. 16 августа французские войска пошли на штурм города и в ходе трехдневных боев овладели им. Однако Барклай доверил оборонять Смоленск лишь арьергардным корпусам Дохтурова и Раевского, которые затем смогли оторваться от противника и присоединиться к главным силам, отходившим к Москве. Первоначально у Наполеона явилась мысль зимовать в Смоленске, но от нее очень быстро пришлось отказаться. Имевшихся здесь запасов продовольствия не могло хватить на более чем 200-тысячную армию, а организовать его подвоз из Европы в требуемом объеме и в нужные сроки не представлялось возможным.

Еще во время отступления по инициативе Барклая-де-Толли начали создаваться партизанские отряды из казаков и регулярной кавалерии, к которым присоединялись сотни и тысячи крестьян, жестоко страдавших от французских реквизиций Сам участник русско-шведской войны 1808–1809 годов, Барклай учел шведский опыт. В Финляндии русская армия жестоко страдала от действий мелких шведских регулярных отрядов, к которым присоединялись шведские и финские крестьяне. Тогда партизаны нападали на разъезды и команды фуражиров, а порой наносили серьезные потери и более крупным русским отрядам. Теперь в России партизанская война приобрела, соответственно численности населения и территории, гораздо больший масштаб, и пути сообщения Великой армии с Западной Европой оказались под угрозой.

25 августа Наполеон начал движение к Москве, рассчитывая вынудить русских все-таки дать генеральное сражение для защиты своей древней столицы. К тому времени, еще 20 августа, главнокомандующим русской армией был назначен генерал Михаил Кутузов. Общественное мнение ставило в вину Барклаю-де-Толли сдачу Смоленска и нерусскую фамилию. В то же время ярому поборнику немедленного сражения с Наполеоном Багратиону кавказское происхождение в вину не ставилось. Кутузов сознавал, что стратегия, проводимая Барклаем, правильная, но понимал также, что сдачу Москвы без боя ему не простят ни общество, ни государь.