— Ты хотела что-то передать родителям?

— Нет, мы с Шиллой волновались за Джело. Я надеялась, что ты его повидаешь, может. Я его хоть и не очень знаю, но всё равно переживаю за мальчика. По рассказам я знаю, что он благородный юноша.

— Я не был в Сеуле, но знаю, что с ним ничего не случилось.

— Сунён с ним?

— Нет, эта дурочка была в Корее, но вроде бы скоро собирается вернуться сюда.

— Не называй её дурочкой. Она ведь просто влюблена. — Херин знала всё, что происходило у знакомых и друзей от Дэна. Всё, кроме его дел с бандой. Он не любил держать секреты от жены, и с радостью делился всем, чем мог, но то, что было тайной давней и ему не принадлежащей, к тому же, не приносящей покой, если её раскрыть, то он предпочитал оставлять за чертой искренности.

— Я же любя. Сунён хоть и чудная, но родня, так что я отношусь к ней с теплом. — Дэниэл ласково потрогал живот Херин. — Тётя из неё будет отличная, научит нашего парня метко пулять из прицельника.

— Кто тебе сказал, что будет парень? А если ещё девочка?

— Ну нет, ты разве не знаешь, что дочери — это ювелирная работа? Второй раз я был далек от деликатности и щепетильности в производстве, так что если будет дочь, я заподозрю тебя в порочных связях с одним знакомым ювелиром. Я юрист — у меня должен быть сын.

— Я ещё буду виновата? — ахнула Херин, веселясь. — А, с тобой спорить бесполезно. Ты же любые дела выигрываешь, так что заранее сознаюсь во всех грехах.

— Грехи? У тебя? Я никогда не поверю, что у тебя есть хоть один. Ты же… — «Святая» хотел сказать Дэниэл, но увидел, что Рин, закрыв глаза, уже дремлет на его предплечье, поэтому только поправил на ней покрывало и, не рискуя снова целовать, чтобы не разбудить, пристроился рядом, не шевеля рукой. Он дома. Беззвучное дыхание жены и посапывание дочери в кроватке неподалеку. Теперь и самому можно спокойно поспать.