— В порядке. А я вот нет, на что и жаловался, — вздохнул Дэниэл. — Точнее, сетовал немного. Разумеется, я не на Рин жалуюсь, — оправдался он.

— А что такое?

— А как ты думаешь, отсутствие чего в моей жизни вот уже два месяца с половиной мешает мне быть счастливым? — Элис вернулась с чайником и, зайдя слева от меня, составила чашки на стол, поставила сахарницу с кусочками тростникового сахара, выложила серебряные ложечки. Дэниэл её и не заметил, когда она взялась разливать сам чай. — Мне уже не просто хочется секса, я прямо грежу, как ворвусь, подобно горилле в джунглях, — Дэн расставил руки над бедрами и стал резко поднимать и опускать их. — И просто насажу на себя, и буду насаживать, как дикий орангутанг.

Струя кипятка сорвалась и, вместо чашки, разливаясь на стол, брызнула на брюки Дэниэла. Он подскочил. Элис опомнилась, заслушавшаяся пошлых речей от объекта своих вожделений и, поставив чайник, схватила тканевую салфетку.

— Боже, простите! Простите ради Бога! Я случайно…

— Элис! — грозно, назвав одно лишь имя, отругал её всей интонацией господин Юнг, посмотрев так, что хотелось уволиться самостоятельно. Девушка задрожала, пытаясь приложить салфетку к намокшим брюкам, но Дэн перехватил её руку недалеко от ширинки.

— Не надо топтать на минном поле, барышня. — Сглотнув слюну, она посмотрела ему в глаза, как кролик на удава, тот кролик, что мечтает быть съеденным, на удава, который предпочитает быть вегетарианцем, но не держал во рту и травинки. Два с половиной месяца. — Ничего страшного, Джереми, — улыбнулся Дэн, повернувшись к другу. — Давненько на мои ноги женщины не проливали кипятка. А вам, — обратился он с зажегшимся флиртом к Элис, — не стоит так перевозбуждаться на работе. Вон как руки трясутся. — Она стала пунцовой, желая провалиться на месте. Я хотела сказать ей что-то, но Элис, окончательно потерявшись и устыдившись, убежала прочь, едва не плача. Дэн проводил её взглядом. — Никак обидел?

— Думаю, что ты несколько прямолинеен, — выговорила я ему. Достав сигарету, он пожал плечами и, поглядывая на дверь, уводящую в служебные помещения, продолжил беседу с Джереми. Я отошла от них, возвращаясь к своим обязанностям. Элис я нашла на кухне, плачущей в платочек и дрожащей.

— Какой позор, какой позор, я безрукая! — приговаривала она. Я погладила её по волосам. — Шилла, какой же он шикарный, ну какой же он шикарный! — Я убрала руку.

— Элис, он всегда развязно и откровенно болтает, но на самом деле он очень сдержанный и скромный человек. — Она попыталась взять себя в руки и, как часто мы любили делать, подошла к двери в зал, образовав щелку и приложив глаз.

— Как же его жене повезло… у меня никогда не было парня, который вот прям со страстью бы что-нибудь сделал. А этот может, по нему видно!

— Ничего он не может, и вообще, не твоего ума это дело, Элис!

— Уж и помечтать нельзя? — без обид проныла она, не отлипая от двери. — И всё-таки, хоть одну бы ночь с таким в жизни провести, и помирать можно. — Я закатила глаза и, увидев вошедших посетителей, отодвинула Элис, чтобы пойти и встретить их. Когда я вышла, то поймала на себе взгляд Дэниэла. Облизнув губы, он отвел его, напуская на себя деловой вид.