Сегодня была очередь беговых дорожек, боксёрской груши, жимов и отжимов, после которых, хорошенько пропотев, братья задержались в баре, прежде чем поехать к Банам и освободить Шиллу от роли няни.

— Надеюсь, она не рассердится, что мы так поздно приедем? — посмотрел на часы Дэн, заказав два зелёных чая и лёгкий ужин, чтобы не искать в полупустом холодильнике дома ничего съестного. Там только детское питание.

— Да она только рада будет, что ты дал ей больше времени повозиться с Бомми, — заверил Химчан. — Я звонил сестрёнке, она сказала, что дела нормально?

— Ты о какой сестрёнке? — хмыкнул Дэн.

— Я так называю только Рин. Ну не о нашей же сумасшедшей Гедде Габлер* я так скажу? Я не звоню больше Сунён, да и она на связь не выходила.

— И чёрт бы с ней. Главное, что Тони тут, и не подался за ней в неведомые края, бросая братство.

— Так, у Рин с Сандрой всё в порядке? Что говорит Джереми?

— Джереми, сучий потрох, не смог оторваться от этого своего Бобби, которого склеил, и сказал, что приедет, когда дело окончательно завершится. Какое дело? За возвращение Элии всё равно не он отвечает, а Хоуп, Химик только сидит в своей лаборатории и наблюдает за подопытным.

— Если Джереми не приехал к Сандре сразу же, значит, считает, что ничего серьёзного нет. Это успокаивает.

— Ничего серьёзного? Ну, если плохое самочувствие ребёнка — ничего серьёзного, то, может быть. Он сам ещё не отец, ему не понять. — Химчан промолчал, учитывая, что и ему не понять по этой логике. — Он сказал мне, — продолжал Дэниэл, — что с такой почкой рецидивы будут хроническими, и если я хочу продолжительного эффекта, то надо решиться на трансплантацию почки. Решиться на трансплантацию почки! Такой крошечной Сандре… операции новорожденным — самые сложные!

— Тогда придётся ждать, чтобы она подросла, и потерпеть эти рецидивы, а потом и решиться на пересадку…

— Легко сказать. Я очень боюсь всей этой хирургии, она ведь не даёт стопроцентной гарантии. А сколько бывает осложнений! Я никогда в прошлом не мыслил так негативно, а теперь постоянные страхи и предубеждения.

— Это естественно, Дэн. Но ты же понимаешь, что рано или поздно операции быть?

— Да, но донорские почки… Нет, они имеются, но, как мне объяснил Джереми, у них куча показателей на совместимость с тем, кому они предназначаются. Должно совпадать изначально всё, от группы крови носителя до чего-то там ещё. Только тогда обеспечен самый продолжительный и благополучный результат. А если совместимость более-менее средняя, то могут возникнуть непредвиденные побочные эффекты, или эта почка сама потребует замены через несколько лет. Сколько Сандре придётся мучиться?

— Ну, а подобрать идеально подходящую почку что, нереально? — спросил Химчан.

— Реально, наверное, но кто же найдёт такого ребёнка и вырежет у него почку, если он здоров, цел и невредим?

— Те, кто занимается торговлей органов на заказ, — спокойно произнёс хакер. Дэн с недоразумением посмотрел на него, поставив чашку на блюдце.

— Ты на что намекаешь?

— На то, что имея показатели, которым должна соответствовать почка, её можно заказать.

— Заказать, чтобы где-то похитили и убили ребёнка, которому нет ещё и полугода?

— В странах Азии и Африки от голода и антисанитарии умирает тысячи детей, рождающихся вполне здоровыми и крепкими. Они так и так умрут, какая беда, если их непродолжительная жизнь оборвётся на год раньше, чем оборвалась бы и так? — Дэниэл, не найдя слов, опустил руки на колени. Обмозговав услышанное, он изрёк:

— Хим, ты ёбнулся?

— Я никогда не отличался человеколюбием, разве это новость? Я люблю животных, но не людей.

— Ты понимаешь, что такая позиция противоречит долгу золотых?

— Разве? Я не заставляю никого страдать, я предлагаю улучшить жизнь ребёнка из благополучной семьи, у которого все шансы на счастливое и обеспеченное будущее, за счёт того, что прекратится пытка существования какого-нибудь вечно хотящего есть младенца, у которого уже десять братьев и сестёр, чья мать даже не в курсе, сколько их точно, а отец и вовсе не способен обеспечить даже половину из них хотя бы дневной нормой хлеба. В каком месте моя позиция нарушает стремление к благоденствию и гармонии?

— В самом своём основании. Ты предполагаешь насильственную смерть ребёнка.

— Я предполагаю, а Бог располагает. Где ты видел совершенно естественные смерти? В них всех есть уродство предрешённости и мрак безысходности. Конечно, умереть от ужасных колик в пустом желудке или медленной потери жизнеспособности намного гуманнее, чем укол, наркоз и сон, переходящий в вечность.

— Тебя что, Дракон покусал?

— Кстати, именно он услугу по добыче почки совершит быстрее и качественнее других, я думаю.

— Или он тебя купил?

— Разумеется, всю жизнь был падок на деньги и вот, нашёл случай продаться Джиёну.

— Я не собираюсь влезать в долги к Дракону. Знаешь, что он потребует взамен? Хисуи, Лео или Джереми. Пошёл он на хер, даже если он самый оперативный и лучший торгаш органами. Я не буду с ним связываться.

— Даже ради Сандры?

— Я не возьму такой грех на душу. Кем я буду? Ради себя, своего ребёнка, убью чужого? Где в этом всём моя золотая сущность отразится? Ты сам говорил, что я пример для вас всех, чему я научу молодых золотых, если покажу, что ради своих интересов можно губить других людей? — Химчан допил свой чай и, вытерев губы салфеткой, стальным взглядом окатил кузена:

— Ты предлагал мне, кажется, забрать бразды правления, принадлежащие мне по рождению? Если ты всё ещё готов на это — я согласен. Моя душа возьмёт на себя любой грех, какой твоей не по силам. Если это спасёт мою племянницу, если это подарит покой Рин — я могу быть золотым наполовину.

— А на вторую кем? Земноводным?

— Моя вторая половина — маска красного цвета, и за ней иногда очень удобно прятать всё, что требуется.

* персонаж одноименной пьесы Генрика Ибсена, которого любит почитывать Химчан (в финале «Красной маски» он говорил с Тэяном о «Пер Гюнте»). Гедда Габлер — злобная и ненавидящая почти всё вокруг персона с суицидальными настроениями, ненавидящая мужчин за скучность и трусость, а женщин за саму их сущность.