— Да, тебе нельзя, — поддержал Хим, — ты слишком полезный человек, твоя голова нужна в действии и всей широте её возможностей.

— Вот именно. Я надеюсь, что мы солидарны в этом, ты же не хочешь пока детей, Айли? — обернулся он к ней, но жена откликнулась на имя, до него прослушав весь текст.

— Что? Я буду чай, желательно с лимоном. — Джереми подавил ухахатывающуюся улыбку.

— Нет, я спросил, не хочешь ли ты детей?

— А их тут подают? — пошутила она, возвращаясь с небес на землю. Даже я посмеялась над её словами. — А если серьёзно, то совершенно нет. От них много шума, беспорядка, нервов. И влагалище потом хоть новое покупай, чтобы муж себя не чувствовал вышедшим в открытый космос. Нет, спасибо, такой радости мне не надо.

— Ну… — протянул Хим, поддерживая юмористический тон, — Джереми изобретатель, он что-нибудь придумает с этим.

— Пластику этой части организма изобрели до меня. Так что в наш век всё уже поправимо.

— А трансплантацию репродуктивной женской системы полностью ещё не изобрели? — сорвался вопрос у меня. Господин Юнг серьёзно на меня посмотрел. Он знал мою проблему, не мог не знать, ведь близкие между собой друзья-золотые делились всем. У него во взгляде будто загорелась лампочка иновационного отдела мозга.

— Над этим стоит подумать, — медленно произнёс он, отставив бутылку Хима и уходя в свои мысли.

— Не хотите с нами по пивку? — предложил им муж, спешащий избавиться от слишком жизненных тем и вернуться к тому настрою, что царил до этого.

— Нет, Айли не переносит запах пива, — не успел договорить Джереми, как всё уже было ясно по её лицу со сморщенным носиком. — Выпьем чаю и поедем, — поднялся он, чтобы сделать заказ. Миллионер в кафе с самообслуживанием! Среди этих ребят постоянно встречались парадоксы.

— Далеко собрались?

— В Саффолк, в Колд-Спринг-Харбор**. Мы сотрудничаем с их лабораторией. На их базе я хотел бы открыть свой филиал. Мотаться туда-сюда я не всегда могу, здесь должен быть кто-то из моего штата. Возможно, Ходжун согласился бы курировать данный проект. Он головастый парень.

— Это было бы здорово, — согласился Химчан. — И когда вы опять в Сеул?

— Послезавтра. Ты же знаешь, там сейчас есть, чем заняться.

Обратно мы снова большую часть пути прокатились на автобусе, вышли почти на своей Ремсен-авеню, и побрели по тротуару, припорошенному мелкой снежной мукой, которую гонял несильный ветер. Дополнительные фонари в форме снежинок развесили на столбах, на большинстве дверей висели венки с красными лентами, золотыми колокольчиками, шишками и искусственными ягодами омелы. В окнах переливались ёлки, у одного крыльца я увидела светящегося оленя — прозрачный каркас, состоящий из лампочек. Он двигал головой вверх-вниз, вверх-вниз. Меня приводили в восторг такие штуки, и я задержала Хима возле зверюшки, пока не насладилась в полной мере исходящим от неё дыханием чудес. Мимо нас пронеслась стайка детей с какой-то музыкальной шкатулкой, полифонией проигрывающей мелодию «We wish you a Merry Christmas».

Хим нёс сумку с коньками, мы ходили со своими, напрокат не брали. Не из жадности, а потому что у Хима был пунктик из серии «не оставлять своих отпечатков», считались наверное и следы носков в общественных коньках. Я помнила ещё сеульские времена, когда от него даже запаха никакого не оставалось, он умудрялся каким-то образом растворяться без улик и свидетельств присутствия. Эти привычки сохранялись и никуда не девались, и вряд ли уже денутся, но мне они и не мешали, напротив, часто возбуждали, напоминая о тех временах, когда мы познакомились.

— Если мы уедем в Мохонк, то на кого оставим Тень и Бенджи?

— Попросим Наташу побыть у нас, или маму с папой. Уверен, они не откажутся пожить в свободной квартире, чтобы не мешаться Дэну с Рин. Рин сейчас не в лучшем состоянии, чтобы долго терпеть толпу гостей.

— Это точно. Хоть бы с Сандрой всё наладилось. — Мы метров пятьдесят прошли молча. — Как ты думаешь, Джереми с Айли искренне сказали, что детей не хотят? Или для меня разыграли сценку, что, мол, отсутствие детей — это норма.

— Не будь такой мнительной. Джереми был честен точно. Я и сам надеюсь, что он ещё лет десять себя ничем не обременит, он незаменимый человек среди нас, кроха, таких грузить личными проблемами — это преступление.

— А ведь ты тоже гений…

— Да ладно тебе.

— Это все знают! — потрепала я его за руку. — Выходит, я законопослушная гражданка? Я не мешаю тебе служить человечеству. Боже, я крута! — засмеялась я. Химчан тоже заулыбался.

— А ты сомневалась? Ты всё всегда делаешь верно, даже когда сама не подозреваешь.

Мы дошли до дома, обстучали на лестнице обувь от налипшего снега, поднялись к себе. Тень подбежала, виляя хвостом и просясь на прогулку. Не успевший разуться Химчан взял поводок и снова пошёл на улицу. Проснувшийся Бенджамин поднял голову и, потряхивая ушами, внимательно на меня посмотрел.

— Да, ты гулять не пойдёшь, — сказала я ему, — а то отвыкнешь от лотка, и будешь потом справлять нужду, где захочешь. А ты должен быть хорошим мальчиком.

Сняв свитер и утеплённые брюки, я ощутила кожей, что в комнате недостаточно тепло. Пока ещё тело не полностью прогрелось после прогулки — потерпеть можно, но потом будет прохладно. Надевать что-то было лень. Я щёлкнула включателем электрического чайника и забралась под одеяло. Рядом на тумбочке лежал бульварный романчик, который я мучила уже второй месяц, хотя толщиной он не отличался. Таким надуманным и напыщенным мне казался язык автора, и повествование притянутое. Все такие страстные, горячие, пылкие, возбудительные и возбуждательные, сплошь секс на конюшнях и в шикарных альковах под балдахинами, все на «вы», с раскрывающимися влажными лепестками под юбками — ох уж эти аллегории! Я бы уржалась до смерти, если бы Хим назвал мои половые органы розой или какой-нибудь там лилией. Я дотянулась до мандарина, стала чистить его, поглощать дольками и пытаться читать, чтобы закончить эту книжонку. Чайник скипел, но мне уже не хотелось вылезать. Откинувшись на подушку, я пыталась серьёзно относиться к тексту, где у героини волосы обязательно роскошно рассыпались, стоило её завалить на лопатки. У меня одной гнездо на голове после секса? Или дело в короткой стрижке? Надо у Рин спросить, у неё длинные красивые волосы. У неё они роскошно рассыпаются? Как после салона выглядят, когда она с кровати встаёт?

Хим вернулся минут через семь-десять. Довольная Тень побежала к миске, Бенджи потягивался на стуле, так и не решившись подняться. Умывшись и вымыв руки, Хим вышел из ванной, начал раздеваться.

— Любимый мужчина, ты нам чаю не нальёшь? — не отрывая глаз от строчек, попросила я. — Он закипел только что.

— Хорошо. Что ты там читаешь?

— Всё то же самое. Любовный роман. Слушай, у нас с тобой какая-то не любовная любовь. Ни разу не было секса под балдахином. В Мохонке есть номера с такими кроватями?

— Надо будет позвонить и спросить.

— Спроси, а то прям жизнь зря проживаем. Ты меня ни разу не крал, увозя на коне. И не вёз в трюме корабля, чтобы продать работорговцам. А сам бы при этом был пиратом.

Химчан налил в наши кружки, розовую и фиолетовую, чай, свою поставил на тумбочку со своей стороны, освободившейся рукой вытянул у меня книжку, бросив туда, откуда я её и взяла, вложил в мои ладони вместо неё мою кружку.

— Будем честными, ты не оказывала сопротивления, чтобы я производил подобные махинации.

— Ну блин, в этом всё дело, да? А теперь я могу начать сопротивляться? Или уже совсем поздно?

— Не поздно, но бессмысленно. Ты моя жена вроде бы уже. Летом будет три года как.

— Это ничего страшного, в романах часто насильно выдают замуж, и несчастная всё равно упирается, пока не полюбит своего мужа, иногда это длится очень-очень долго, три года вписывается в рамки таких сюжетов.

— Ты ещё не определилась с чувствами ко мне? — шутя, уточнил Химчан. Я подыграла:

— Да-а, вот думаю, стоит ли влюбляться в мужа, который не называет мои сиськи вершинами наслаждения?

— Сильная недоработка, я попытаюсь исправиться, — улыбался он, похлёбывая чай.

— Интересно, вообще, в реальности любовь рождается из ненависти, как во всех этих историях?

— Не знаю, я не специалист в людских судьбах. — Я задумалась, представляя, каково это, быть привязанным к кому-то насильно, и чтобы из неприязни и отторжения родилась симпатия! Я так не умею, мои чувства всегда как-то однозначны, что сразу решила о человеке, то всегда о нём буду думать. Хим понравился мне с первого взгляда, и я не прогадала. Снова надо будет спросить у Рин, Дэн её завоевал, как отряд дикарей плохо защищенную крепость, боевым и внезапным налётом. Как она умудрилась полюбить настолько наглого типа? Впрочем, разве я себя Химчану не навязала ещё более настойчиво? Посмотрев на последнюю дольку мандаринки, я сунула её в рот мужу, честно оторвав от души заключительный кусок.

— Знаешь, ведь в любовных романах очень много времени и места уделяется декорациям, красивым платьям, красивой природе, красивым дворцам… Как много девушек после этого уверены, что без всей этой мишуры, без блеска и сияния дороговизны любви нет. Они думают, что любовь возможна лишь с принцем, потому что принц — это какой-то супер-титул, дарующий супер-способность дарить любовь и счастье.

— А ты так не думаешь? — разглядывая отвлеченно стенку напротив, отставил свою кружку Хим. Я тоже отставила свою и привалилась к нему на плечо. Он поднял руку, чтобы обнять меня.

— Не-а. Я не думаю, что будь наша скромная конура шире, выше и вся в позолоте, это доставило бы нам больше удовольствия. Я бы и не заметила, что вокруг произошли изменения. Вернее не так, заметила бы, но не придала значения. Какая разница, как это всё обставлено и выглядит? Мы с тобой в таком сраном и грязном мире познакомились! Вот уж где и подумать нельзя было о романтике.