— А все поместятся? — спросила Бетти.

— Мы подвинемся. Вы можете сесть к кому-нибудь на колени.

Она села на колени к Нику. Капитан Доусон щелкнул хлыстом — как-то рассеянно по сравнению с прошлым разом, — и лошадка затрусила вперед, постепенно набирая скорость. Зазвенели колокольчики.

— Ужасно глупо, — сказал капитан. — Я имею в виду сани. Кстати… Когда вы едете в Швейцарию?

— Мы не едем, — ответила Бетти. — Рой… у нас гостит Винс Джеймс.

— Осторожно! — вскричал мистер Нейсби. — Смотрите, куда едете!

— Извините.

— Натяните поводья. Неужели вы никогда не правили лошадью?

— Нет, — сказал капитан. — Что вы сказали, Бетти?

— У нас гостит Винс Джеймс.

— А, Джеймс… Молодчина. — Он кивнул. — Я привез Элинор подарок.

Больше капитан не произнес ни слова до тех пор, пока они не добрались до главной дороги и не свернули к «Уолдемиру».

Не без труда капитану Доусону удалось проехать в широко распахнутые ворота. Сани подъехали к парадному входу через парк. Хотя капитан хотел довезти своих пассажиров до самых дверей, на подъездной аллее снега было слишком много, и сани завязли.

От самого крыльца аллея раздваивалась. Бетти махнула рукой влево, то есть вправо, если стоять лицом к дому. С той стороны помещалась большая теплица из стекла и железа, похожая на какой-то восточный сосуд; от дома ее отделяла тропинка. Аллея огибала теплицу.

— С Бесси все будет в порядке, — заявила Бетти, спрыгивая на землю и хлопая лошадку по шее. — Накройте ее попоной — если вам ее дали — и оставьте здесь. Я попрошу Макговерна позаботиться о ней.

Снег падал все чаще. Дом Масок, не обезображенный ни водопроводными трубами, ни побегами плюща, мрачно возвышался в полумраке; светились окна. Капитан Доусон застыл в нерешительности.

— Вы считаете, мне можно войти?

— А почему нет?

— Наверное, вашей матушке сейчас не до гостей. Не хочу вламываться, как медведь. Если можно, попросите Элинор выйти.

— Чушь! Вы остаетесь. Пошли!

Их впустил Ларкин; оказавшись в тепле, Ник осознал, насколько промокли у него ботинки и брюки; ноги онемели от холода, он будто шел на колодках. Руки болели.

Кристабель Стэнхоуп, уравновешенная, но подавленная, спускалась им навстречу. Увидев гостей, она замерла на месте.

— Рыжик Доусон!

— Здравствуйте, миссис Стэнхоуп! — несколько неуверенно поздоровался капитан. Он снял фуражку, открыв копну огненно-рыжих волос; промокшие, они блестели, как поверхность отполированного стола красного дерева.

— Бога ради, что вы здесь делаете?

— Я приехал в санях, — сообщил капитан.

— Приехали в санях… со Средиземного моря?

— Нет, мадам. Я хотел сказать…

— Пожалуйте фуражку и пальто, сэр, — сказал Ларкин.

— Черт возьми, да! — вскричал капитан. — То есть… прошу прощения!

Хозяйка дома улыбнулась. Она точно знала, как дозировать в нужных размерах материнскую терпимость, в то же самое время деликатно намекая на то, что она еще не настолько стара.

— Ради бога, не зовите меня «мадам»! Вы не представляете, какие чувства я испытываю, слыша такое обращение. Но ведь и вам не нравится, когда вас называют Рыжиком, и я вас не виню. Очень хорошо. Зовите меня Кристабель, а я буду звать вас Роем.

— Хорошо, — согласился капитан и добавил более серьезным тоном: — Я слышал о том, что у вас случилось. Грязное дело!

— Да. Да! — Кристабель выказала полное нежелание обсуждать случившееся. — Элинор будет рада вам. Позвать ее?

— Может быть, лучше мне самому пойти к ней?

— Как хотите. По-моему, она в бильярдной.

Капитан Доусон нарочито беззаботно зашагал по мраморному полу. Бильярдная находилась в крыле противоположном тому, где располагались малая гостиная, парадная гостиная и столовая. Когда капитан повернул за угол и скрылся из вида, Бетти сняла перчатки и скинула с взъерошенных волос капюшон.

— Вот бы он побил ее! — прошептала Бетти. — Только бы ему удалось побить ее!

— Может, да, моя дорогая, а может, и нет. Скорее сними с себя мокрое, а то простудишься.

Дом Масок снова стал собой. Бетти как будто снова стала анемичной и бесцветной, словно вернулась к роли, которую она тут играла.

— У нас доктор, — сообщила Кристабель, поправляя искусно уложенную прическу, в которой чередовались каштановые и серебряные волны. Ни одной морщинки не видно было на гладком лице и вокруг широкого рта. — Дуайту лучше, хотя он еще не приходил в сознание. Здравствуйте, мистер Нейсби. Мистер Вуд, один человек хочет вас видеть.

У Ника потеплело на душе.

— Сэр Генри Мерривейл? Хорошо!

— Сэр Генри… — Кристабель подняла брови. — Ради всего святого, что вы имеете в виду? Нет, вас хочет видеть молодой человек, который держится довольно загадочно. Он снимает отпечатки пальцев.

— Но Г. М….

— Друг Дуайта, кажется? Что с ним?

— Он здесь?

— По крайней мере, мне об этом ничего не известно. — Кристабель изумленно воззрилась на них. — А я не выходила из дому целый день.

— Но, миссис Стэнхоуп, он уже должен быть здесь! Он пошел к дому полчаса назад. И заблудиться никак не мог. Дом было видно с того места, где мы стояли.

— Ларкин, приходили к нам гости?

— Нет, мадам. — На лице Ларкина, бегавшего взад и вперед с пальто и шляпами, появилось очень задумчивое выражение. Один раз он как будто собирался что-то сказать. Но в конце концов покачал головой.

— Вот видите?

Ник и Бетти озадаченно переглянулись.

— Как по-вашему, может, он передумал идти сюда? — спросила Бетти.

— В таком-то настроении? Кроме того, поблизости нет другого жилья. Лучше послать людей на его поиски. А пока… где молодой человек, который ждет меня?

— Полагаю, в столовой. — Кристабель поднесла к лицу ладонь и стала рассматривать кончики пальцев, словно припоминая немного неприятную процедуру. Ее светло-голубые глаза смотрели на Нейсби. — Мистер Нейсби, извините, но я должна идти к Дуайту. Прошу вас, устраивайтесь поудобнее. Бетти, милая, ты, наконец, снимешь с себя все мокрое?

— Сейчас, мама!

Ник поспешил в столовую, а Бетти инстинктивно двинулась за ним.

Вид комнаты сейчас не обрадовал бы ни одну добросовестную хозяйку. Почти все поверхности были засыпаны порошком для снятия отпечатков, отчего столовая смотрелась довольно неряшливо. За длинным узким обеденным столом сидел длиннолицый молодой человек в синем саржевом костюме. Рядом с ним лежали порошковдуватель, кисточка и фотоаппарат. Под рукой молодой человек держал блокнот и ручку. Перед ним высилась стопка картонных карточек размером с визитные. Молодой человек разглядывал нож для фруктов, но, увидев Ника, вскочил на ноги.

— Инспектор Вуд?

— Да.

— Моя фамилия Смитон, сэр; я из Мейденхеда. Тут у меня много чего есть для вас; хотя, по-моему, большинство из того, что я раздобыл, вам без пользы. Ничего, что молодая леди тоже здесь?

Ник ненадолго замялся.

— Да. Продолжайте.

— Не знаю, одобрите ли вы мой метод, инспектор. Но, по моему опыту, лучше всего подходить прямо к людям и говорить: «Если не возражаете, я сниму ваши отпечатки пальцев». Такой подход экономит время и силы, если держаться тактично. Здесь никто не возражал.

— И что?

— Берем нож. — Смитон взял ножик со стола, вытащил из кармана большую лупу и осмотрел с обеих сторон серебряную ручку. — На нем три вида отпечатков.

— Три?!

— Да, сэр. Они накладываются друг на друга. И смазаны, как будто ручку протерли тканью. Одни отпечатки я пока не мог идентифицировать. Вторые принадлежат мисс Стэнхоуп, мисс Элинор Стэнхоуп. Третьи, самые последние, верхние, принадлежат мистеру Дуайту Стэнхоупу. — Смитон положил нож. — Кстати, мисс Стэнхоуп сама сообщила мне кое-что! Я даже не просил ее. Дело, конечно, не мое, но считаю своим долгом передать…

— Хорошо.

— Мисс Стэнхоуп сказала: «Не удивляйтесь, если найдете на ноже мои пальчики». — Смитон заглянул в блокнот. — Она объяснила, что вчера вечером, около половины двенадцатого, она была здесь и начала чистить яблоко для отца. Мистер Стэнхоуп стоял рядом с ней — и еще один человек, мистер Нейсби. По ее словам, кто-то толкнул ее под локоть. Нож вылетел у нее из руки и упал на пол. Затем мистер Нейсби поднял нож и положил его назад, в вазу.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: