От этой мысли мой желудок снова сделал сальто.

– Кейс, вы уверены, что в порядке? – Линда положила руку на мое плечо, и я практически почувствовал, как ее кожа прожигала мою, прожигала меня за мои прошлые грехи.

– В порядке. Эмм, чем я могу помочь вам? – спросил я, нуждаясь в том, чтобы этот небольшой разговор закончился как можно скорее.

На заднем плане общественный центр суетился от взволнованных посетителей, исследующих различные занятия, которые мы предлагали, как и тур по возможностям, проводимый Голди, естественное, потому что кто еще мог так развлекать? Голоса начали наполнять коридор, и я понял, что тур вскоре направиться в мою сторону, что означало, – мне нужно собрать все свое дерьмо вместе. Я не смогу управлять хорошо центром, если буду валяться задыхающимся на полу. Да, именно это заставит людей записываться на мои занятия.

– А это «Туманная комната», – сказала Голди, открывая дверь и позволяя нескольким людям войти.

Заходили семьи, так же как и парочки. Они осматривались с благоговением. Голди встретилась со мной взглядом и вопросительно посмотрела. Я покачал ей головой «не спрашивай ни о чем» и был благодарен, что она не стала давить…

– А это Кейс. Он наш инструктор в «Туманной комнате» Ходят слухи, что жестко работает со своими спортсменами, поэтому если хотите сюда, готовьтесь попотеть.

Я улыбнулся и сказал:

– Мы принимаем спортсменов всех уровней. Никакого осуждения. Я буду работать с вами на вашем уровне подготовки.

– Это он сейчас так говорит, – Голди подмигнула и вывела группу из помещения.

– Она такая веселая, – сказала Линда, говоря о Голди. – Она была такой милой за стойкой, особенно, когда отправила нас прямо сюда.

– Она невероятна, – подтвердил я, говоря правду.

– Мам, могу я поиграть на матах? – спросила Мэделин с умоляющим взглядом в глазах.

Линда смотрела на меня в поисках одобрения. Я склонился до уровня Мэделин и сказал:

– Действуй, ребенок.

– Крутяк! – она отбросила сумочку на пол и забегала по кругу, кувыркаясь и крутя колесо на матах.

– У нее куча энергии, – указал я.

– Мне ли не знать. Именно поэтому мы здесь. Я хотела, чтобы она использовала эту энергию во благо. Я хотела, чтобы она научилась работать с другими, слушать инструкции и принимать себя.

– Она определенно сможет этому научиться здесь. У вас еще какие–то занятия на уме?

– Самооборона, – не сбиваясь, произнесла Линда.

– Ладно, ну, у нас есть занятия, к которым она может присоединиться. Но они, вероятно, будут больше для взрослых.

– Ничего, – сказала Линда, одновременно смотря на Мэделин. – Чем раньше она научиться, тем лучше. Я так же хочу, чтобы она воспитала уверенность в себе и поднабрала немного мяса на свои косточки. Ей необходимо быть в состоянии постоять за себя.

То, как Линда говорила, заставило меня забеспокоиться. Мэделин дразнят в школе? Лишь мысль об этом заставляла мою кровь вскипеть, а руки зачесаться и позаботиться о том, кто дразнил ее. Не важно, какого возраста или размера они были, я был готов преподнести кому–нибудь чертов урок.

– Я понимаю, что это не мое дело, но у нее проблемы в школе?

Линда затерялась в оцепенении, разглядывая Мэделин.

– Извините, что вы сказали?

Линда будто жила в собственном мире прямо сейчас, полностью затерявшись мыслях. О чем она думала? Она пыталась научить Мэделин самообороне, потому что на ее отца напали в баре? Это имело смысл, но будет ли устраивать Линду, что я буду учить ее дочь самообороне, когда являлся тем человеком, который убил ее мужа?

Меня начало мутить, но я проигнорировал это, нуждаясь завершить уже этот разговор. Повторившись, я спросил:

– Мэделин обижают в школе?

– Что? Нет. Почему вы спросили?

– Ох, я просто… То как вы спросили о самообороне, я подумал, что она проходит через что–то прямо сейчас.

– Просто меры предосторожности.

Меры предосторожности. Линда пыталась защитить Мэделин от таких людей, как я. Только она не знала, что должна держаться подальше от меня, насколько это возможно.

– Думаете, Мэделин будет способна присоединиться к занятиям? Это очень важно для меня, чтобы она могла постоять за себя с раннего возраста. Я хочу, чтобы она выросла сильной, уверенной женщиной.

– Угу, – я сглотнул желчь. – Мы можем взять ее на сегодняшние занятия, если вам интересно начать прямо сейчас.

Я говорил, но на самом деле не понимал, что предлагал. Я, правда, принял Мэделин в один из моих классов?

– Это было бы замечательно. Во сколько начало?

Я посмотрел на асы.

– Через полчаса.

– Идеально. Я принесу ее форму. Я смогу переодеть ее и тогда мы вернемся.

– Звучит здорово, – ответил я. – Убедитесь, что получили бесплатную бутылку воды на входе.

– Спасибо. Могу я посидеть и посмотреть?

– Ага, именно для этого у нас есть лавочки. Вы также сможете присоединиться, если захотите.

– Я подумаю над этим, – произнесла слегка смущенно Линда. – Пошли, Мэделин. Мы подготовим тебя к занятиям.

– Класс! – крикнула Мэделин, ударяя кулаком в воздух. Она скользнула по полу, подхватила сумку и направилась к выходу из зала вместе с мамой.

– Увидимся, – крикнула Линда.

– Да, увидимся, мистер Кейс, – сказала Мэделин, помахала и ушла вместе со своей мамой.

В то мгновение, как закрылась дверь, я запер ее и побежал к мусорке, где выпустил из себя все грехи и сожаления.

Как, твою мать, я собирался пройти через это и не облажаться?

***

Мое сердце колотилось в груди, пот стекал по спине, а горло сдавило от эмоций, хреново неотступающее чувство, от которого становилось трудно дышать.

Наблюдая за тем, как Мэделин прыгает вокруг «Туманной комнаты», в боксерских перчатках слишком больших для ее ручек–макаронин, улыбается и машет своей маме, после каждого удара по мешку, – все это вызывает у меня тошнотворную нервозность.

Я не понимал, почему чувствовал себя так плохо. Я должен радоваться, что она пухленькая, маленькая девочка с чертовски большим золотым сердцем и улыбкой, из–за которой я хочу подарить ей весь мир.

Но все, что я чувствовал, – больную потребность глубоко зарыться в клетке Создателя, и смыться от улыбающегося образа Мэделин Дункан.

Я чувствовал, будто тону, задыхаюсь от недостатка воздуха, задаюсь вопросом – когда эта обжигающая боль в груди перестанет существовать?

Такую боль я испытывал, притягивал ее к себе. Я не мог пережить больной план Господа, который привел в мою жизнь Мэделин и Линду.

– Здесь неплохо, – сказал Джетт, похлопывая по моему плечу. – Ты заставляешь их попотеть.

Сейчас здесь было небольшое занятие из пяти человек. Линда решила присоединиться, и прямо сейчас они работали над своими джэбами, пока я пытался успокоить свое несущееся со скоростью света сердце.

– Ага, – ответил я, не зная, что еще сказать.

Мэделин ударила своими маленькими ручками по мешку ужасно жестко, и я понимал, что должен поправить ее, чтобы она не нанесла себе вред, но мои ноги приросли к полу, не позволяя двигаться вперед.

– Ты в порядке? – спросил Джетт, слишком хорошо меня зная.

– Нет, – ответил честно. – Я нихрена не в порядке.

Джетт склонился ближе.

– Хочешь поговорить снаружи?

– Не могу. Веду занятие.

– Серьезно? Потому что похоже на то, что ты стоишь тут в абсолютном…

– Мэделин, оставайся у своего мешка, – крикнула Линда, перебивая Джетта. Мэделин бегала по кругу, ударяя по всем мешкам в зале, вызывая чертовски очаровательную суматоху.

Джетт метнул свой взгляд туда, где были Мэделин и Линда, оценил парочку мама–дочка, потом повернулся спиной к ним и стал лицом ко мне.

– Это…

Я подтвердил его подозрения, не позволяя закончить.

Джетт провел пальцами по лицу и пробормотал:

– Твою мать. Что они здесь делают?

– Линда хочет, чтобы Мэделин научилась самообороне. Она считает это важно. Учитывая, как умер ее отец, я не стал бы винить Линду за то, что заставляет свою дочь ходить на эти занятия.