– Во мне ничего не осталось, Лайла. Я был на той ступени, когда боль была слишком мучительной. Мне приходилось учить Мэделин боксу ежедневно, смотреть на нее вживую, на ее огненный дух, это было изнурительно. На расстоянии, я еще мог справиться с угрызениями совести, но близко, я едва соображал.

– Что изменило твое мнение? – спросила она, сжимая меня крепче.

– Линда, – ответил я честно. – Она знала, что это я.

– Она знала, что ты убил ее мужа?

– Да.

– Откуда? – спросила Лайла растерянно.

– Она видела меня на похоронах, как я подкидывал подарки, и сложила два и два вместе. Когда она увидела меня в «Справедливости» и ту боль, в которой я жил, она знала наверняка.

– И она выступила против тебя? – спросила Лайла.

– Нет, она пришла поблагодарить меня.

– За убийство ее мужа?

– За прекращение ее страданий, – поправил я. – Он издевался над ней ежедневно, запугивал ее, в ту ночь, когда я убил его, он добрался до Мэделин. Линда хотела сказать мне спасибо, сказать, насколько она благодарна за их защиту, за то, что спас их…

– Ох, Кейс, – Лайла притянула меня в объятия, и я зарылся головой в ее волосы, теряясь в ее вишневом аромате.

– Я не погубил их, Лайла. Я спас их.

– Да, малыш, – сказала Лайла, притягивая меня ближе и целуя в шею. – Ты хороший человек, Кейс.

Облегчение растеклось по мне. Последний вес покинул мои плечи, и я расслабился в ее объятиях.

– Ты веришь мне? – спросил я.

– Конечно, верю, Кейс. Ты хороший человек и я знаю, что ты не солгал бы мне. Я говорила тебе, что нет ничего такого произнесённого тобой, что оттолкнет меня. Я знала это с того момента, как мы встретились, между нами было что–то особенное. Ты предназначен мне, Кейс, со всеми недостатками.

Я медленно поднял взгляд к этим зеленым глазам и обхватил ее затылок. Я потянул ее вперед и уперся своим лбом в ее.

– Я влюбился в тебя, Лайла. Где–то на этом пути, я позволил себе испытывать чувства к тебе, и не имело значения, как сильно я старался, не мог выкинуть тебя из своей головы. Каждый день я влюблялся все сильнее и сильнее, пока стало невозможным для меня забыть твои мягкие губы и твое красивое сердце. Ты создана для меня, детка, и я буду проклят, если ты уйдешь.

Лайла поцеловала мои губы нежно и сказала:

– Я тоже в тебя влюбилась, Кейс. Сильно влюбилась.

– Мне только надо было отпустить своих демонов, прежде чем полностью тебе отдаться, потому что хотел с тобой того, чего никогда не думал, что буду иметь, но теперь я могу. Я хочу начать заново. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Я хочу, чтобы мы работали вместе. Я не хочу, чтобы ты пропадала из поля моего зрения. Я так, блядь, теряюсь, кода дело касается тебя, Лайла. Я хочу все тобой.

– Я хочу того же самого, Кейс. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, детка.

Улыбаясь, она прислонилась к моим губам своими и целовала меня безрассудно. Мои руки упали к ее бедрам, когда я позволил ей взять контроль над нашей связью. Мы оба отчаянно нуждались друг в друге. Это была длинная дорога, чтобы добраться туда где я сейчас, но я не отказался бы от этого путешествия ни за что.

Как в песне «Черный дрозд» Битлз, я взял свои сломанные крылья и дожидался полета. Я ждал своего шанса возродиться. Со сломанными и перевязанными крыльями я был готов, блядь, воспарить. Теперь черный дрозд свободен.

Я, наконец, расплатился своим покаянием

Эпилог.

– Кетчуп на хот–дог? – спросил я Мэделин с неодобрением в глазах. – Твоя мама разве не научила тебя ничему? Горчица и закуска, никакого кетчупа. Кетчуп относиться к гамбургерам.

– Ох, мистер Кейс, вы не знаете, о чем говорите. Вы вообще пробовали?

– Нет. Ты когда–нибудь пробовала по–моему? – возразил я.

Она посмотрела на мой хот–дог и покачала головой.

– Он выглядит смешно.

– А как насчет этого… – я схватил с тарелки ее хот–дог и заменил своим. – Я попробую твой, а ты мой.

– Ладно, – она улыбнулась, ее передние зубы теперь выглядывали из десен.

– Твое здоровье, – сказал я, ударяясь своим хот–догом об ее.

Мы сделали по большому укусу от каждого и наблюдали, как оба жевали. После того как проглотили, мы оба поморщились и покачали головами, перехватив свои первоначальные хот–доги.

– Это было противно, – сказала Мэделин, делая большой глоток своей виноградной газировки.

– Кому ты рассказываешь. У тебя вкуса нет, – пошутил я.

– Это у тебя нет, – она засмеялась и толкнула меня в плечо.

– У кого нет вкуса? – спросила Лайла, когда села рядом с Мэделин с хот–догом облитым кетчупом.

Мэделин засияла и посмотрела на меня с огромной улыбкой.

– Видите, мистер Кейс. У меня есть вкус. Посмотрите на хот–дог Лайлы.

Я покачал головой, когда две самые важные девчонки в моей жизни ополчились против меня. Это происходило довольно часто, и я не променял бы это ни на что.

Теперь у меня свой дом рядом со «Справедливостью», Мэделин часто приходит позависать или насладиться девичником с Лайлой. Отношения между ними переросли в настоящую дружбу, и наблюдение за ними вместе превращало меня в чертову лужицу умиления. Линда стала такой же близкой для нас. В последнее время Лайла и Линда сформировали настоящую связь, и их новой миссией стало найти Линде мужчину. Только они не знают, что счастливому ублюдку придется пройти через серию испытаний от меня и Джетта. Хрена с два, Линда снова будет жить в страданиях.

«Справедливость» процветает. День изо дня приходит кто–то новый, новая душа, которой мы касаемся и помогаем. Жилищный корпус почти закончен, предлагая все новые ветви для «Справедливости». Линда стала больше подключена к общественному центру, разработав веб–сайт для нас, как и немного прекрасного раздаточного материала про наши программы.

Мы стали семьей, и я не мог бы быть более благодарным за странный поворот событий в моей жизни.

Недавно Джетт очистил мое имя в профессиональной, боксерской лиге, вычеркивая пометку из моих данных. Ко мне приходило множество тренеров и прессы, умоляя вернуться, но как и в тот день, когда я повесил свои перчатки, моя боксерская карьера закончилась. Обеспечивать здоровую, спортивную отдушину для тех, кто нуждается – стало более важным для меня, чем любой титул, который я мог бы выиграть. Все, что потребовалось для осознания, – это наблюдать, как Мэделин скачет вокруг меня на носочках, выбрасывая свои маленькие ручки.

– Нравится встроенный гриль, – сказал Джетт, когда сел рядом со мной, горчица и закуска на его хот–доге.

– Посмотри сюда, – я толкнул Мэделин. – Похоже мы связаны, когда дело касается вкусов.

Мэделин посмотрела через меня на то, что было в хот–доге Джетта, и поморщилась.

– Гадость, мистер Джетт. Где кетчуп?

– В бутылке, – произнес Джетт с улыбкой. Где и должен быть, когда дело касается хот–догов.

– Неееет, – сказала Мэделин протяжно. – Мама не ест хот–доги, поэтому этот остается Голди. Где Голди?

Пару минут спустя она проковыляла внутрь, красуясь своим беременным животом. Джетт засиял и протянул свою руку. Она прошла в его объятия и села на колени. Джетт защитным жестом обернул руку вокруг ее живота и поцеловал в плечо.

– Что в твоем хот–доге, мисс Голди? – спросила Мэделин, наклонившись, чтобы мельком взглянуть.

– Арахисовое масло, бекон и зефир. А в твоем?

Мэделин изучала Голди секунду, прежде чем сказать:

– Ладно, мы оба ошибались. У Голди нет вкуса.

Я отбросил голову назад и засмеялся.

– Прямо в точку, ребенок.

– Что не так с моим вкусом? – спросила Голди, ее рот переполнен отвратительно–выглядевшим хот–догом.

– Не переживай, малышка, – ответил Джетт. – Твой хот–дог идеален.

– Нет, твой, – Голди пошевелила бровями.

– Фуууу, – произнесла Мэделин, заставляя всех рассмеяться.

Я отошел к грилю, чтобы проверить оставшуюся часть мяса. Лайла присоединилась ко мне. Это наше первое барбекю, после покупки дома, и мы были окружены всеми, кого любили. «Девочки Джетта» были у бассейна, загорали. Блейн и Диего играли в корнхол в дальнем конце. Линда, Джетт, Голди и Мэделин сидели за столом, а любовь всей моей чертовой жизни приближалась ко мне с опасным взглядом в глазах.