Без приговора и разбирательств. Моя девочка легко прошла тень и вонзилась в тело, звук-чвок подсказал, что и на этот раз меня не подвело мое мастерство. Смотреть времени не было, оставалось еще трое. Настало время «Силы».

Сосредотачиваюсь. Энергии хватит. Вдыхаю, изворачиваясь, крутясь на месте. Не успеваю нагнуться, щеку взрывает боль.

— Ах ты проблядь. Все, пиздец. Я злая. — Боль не пугала, просто само знание, что эта боль получена от отрешенного раздражала, словно надоедливая муха.

Энергия впиталась в меня. Волна вырывается, сметая с пути тварей. Заставляя упасть и замереть. Сама же качнулась. Не время, подхожу и кольцую энергию вокруг своих врагов, забирая подвижность. Память всколыхнулась, засасывая, унося в другое место.

«Солнце бьет в глаза. Вот только закрыть я их могу с трудом. Валяюсь на полянке уже часа три, не меньше. Осталось еще два до захода солнца.

Потренировалась я тогда не долго. Решила свалить дерево, придав энергии плотную форму. Не ну, а что? Отрешенных, же валит! Сама видела и валила!

Думаю, сейчас начну, через годик уже смогу вырывать деревья с корнем. Вот только тот факт, что дерево живое и вполне обтекаемое силой, а энергии у меня мало для полномасштабного удара как-то не задержался в моей глупой головке. Да и со своими резервами я еще не работала.

Вот теперь лежу, загораю на солнышке, пропитываюсь витамином D3, получаю заслуженный отдых, ага. Это были самые долгие пять часов в моей жизни.

— О как! — Увидеть удалось только ботинки учителя. — Я тут прогуляться вышел, дай думаю, проветрюсь, пока моя любимая ученица не пришла!

Присел рядом со мной. Вот, а теперь еще и колени в зоне обозрения появились!

— Гуляю, значит, смотрю: лежит что-то! Думал она, ну, это, ученица моя — небом любуется. А тут дура, лежит, прохлаждается!

Вот сам козел. Даже обиделась. Веки со скрипом опустились. Пошел нахер, сама в себя приду.

— Что, обиделась? Вижу. Сейчас, моя хорошая. — Он наклонился и прижался к губам. Вдохнул маленькую частичку такой необходимой энергии.

— Козел. — Мое настроение было просто отличным!

— А ты как я посмотрю умная? Давай просвети старого козла в чем твоя ошибка? — Ухмыльнулся старый черт. Пристраивая свою пятую точку на мягкую траву и потер ладони.

— Дерево живое, слишком мало энергии, она его обтекает. — Хотелось еще покивать своим умным мыслям, но он, как уже было озвучено, Козел, и дал столько энергии, чтобы только глаза легче закрывались, да голос обрести.

— Что, долго прохлаждалась? — Состроил умилённую рожу и почесал затылок.

— Да не то что бы! — Сознаваться в своей дурости, все же было не комильфо.

— Все имеет последствия, даже глупости. Насчет того, что поняла ошибку молодец, разобралась, а теперь ответь, почему этот фокус срабатывает на Отрешенных?

Учитель, он и в Африке…. Быстро переключался от полного засранца к благовоспитанному преподавателю.

— Дохлые они. Энергия от них отскакивает, хватает и малой толики живой энергии. — Так же переключилась я на ответственную ученицу, у которой посреди поля проверяли домашнюю работу.

— Ага. А теперь вопрос дня: что я тебе говорил по поводу волн? — Вот, а это уже злобный Вамп, которого я иногда побаивалась.

— Без тебя не тренироваться. — Тогда он долго мне объяснял, что сначала нужно уметь определять свои резервы, научится правильно их расходовать. Знаю, дура.

— Так-так, и как же мне тебя наказать за непослушание? Сколько ты уже тут овощ изображаешь?

— Пять часов, примерно. — Стоило сознаться, может пожалеет?

— Ладно, я сегодня добрый, выспался хорошо! — По тону его голоса легко можно было сказать, что добротой там и не пахнет!

— Полежишь тут до рассвета, подумаешь, отдохнешь. — Мои глаза сузились выражая крайнюю степень злости. — Что? Отдых благотворно влияет на твою мозговую активность!

— Козел! — смолчать я не смогла.

— Ну, а если сможешь получить энергию из вне, найди меня в баре. Я сегодня выпить хочу.

Он поднялся, отряхнул идеально отутюженные брюки и ушел. Урод. Вот интересно, этот придурок, живет в склепе, спит в самом настоящем гробу — где этот хрен там спрятал шкаф с гладильной доской?

Тогда с внешней энергией договориться не получилось. Ред вернулся за полчаса до рассвета, пьяный и довольный жизнью. Поиздевался он тогда надо мной на славу, но все же закинул меня на плечо и, весело посвистывая, потащил мое бренное тельце в склеп».

Резерв почти пуст, но это не страшно, двое лежат, один замер лицом к стене. С него начну.

— Так-так, кто это у нас? — Говорю, подходя, беру за плечо, тяну энергию, подчиняя и заставляя повернуться. Тело как пластилин. Он все понимает, осознает и чувствует, только его аура сжата кольцом энергии вокруг тела. Времени не так много, продержать троих сложно, но я постараюсь. — Вамп. — Заглядываю в пустоту глаз. Картинки начинают мелькать. Слишком много.

— Так, интересно. — Хохотнула. Обхожу его кругом. Вонь усиливается, эффект достигнут, страх. Он присущ даже мертвым и больным.

— Отрешен два года. На счету слишком много убитых. — Точное количество определить сложно, но главное я увидела слишком много тел, сваленных в кучу и реки крови.

Рука опускается на горло. Медленно провожу лезвием от уха до уха. Глаза расширяются, кровь начинает булькать, вытекая. Смотрю несколько секунд. Рывок в сердце. Сожалений нет. Я отпустила руку с кинжалом, наблюдая за разложением тела. Столько смертей на моей совести, что порой я начинаю размышлять: А если уже и меня пора как больное животное остановить? Раньше меня пугала холодность учителя при убийстве, а теперь? Может я тоже становлюсь похожей на Отрешенную?

Бррр. Повела плечами, скидывая с себя эти мысли.

— Приговор: смерть. — Стряхиваю руку от крови. Еще есть дела, лирика потом. Разворачиваюсь к другим.

— Еще вамп. — Эти двое лежат. — Отрешен месяц. На счету пять человек и тринадцать нелюдей. Что ж, милый, ранее я бы просто вонзила кинжал в сердце и перешла к более интересному дядьке, но… кто же просил тебя руки распускать? — Говорю, а сама веду кинжалом по лицу, пуская кровь. Основной принцип, по которому стоит жить — око  за око. Отстраняюсь, смотрю на результат. Подношу кинжал к сердцу, кончик упирается в его грудную клетку. Он дергается, нанизываясь на него.

— Ээээ, так не честно. — Тяну обиженно и надуваю губки. — Вот говорю же не мужики пошли, а тряпки. Ладно, все равно приговор смерть! Гад. — Зло пнула разлагающееся тело.

— Привет. — Я обижена. Не люблю, когда ломают планы. — Надеюсь ты будешь умнее, не доставишь мамочке проблем? Нет? Ну, что ж приступим. -Так, вер, полгода отрешения. Да где же Вас таких молодых нашли? Молчишь? Ну да ладно.

Смотрю яркие картинки, самые незабываемые ощущения пережитой жизни Отрешенного, по спине проходит дрожь.

— Фу, мелкий пакостник, ты еще и насилуешь? Мерзкий, грязный. — Приговор: смерть.

Сижу, подняла кинжал, вонзила.

— Приговор исполнен.

Тело вера, оставленного на закуску, не подавало еще признаков жизни.

Потянулась, осмотрелась — тела уже сгорели. Послала энергию, возвращая кинжалы на место в голенище сапога. Направилась к последнему и самому интересному экземпляру.

— Милый, тебе еще не надоело тут валяться? Молчишь? Ну и ладно, я обиделась! — С размаха пнула, его под зад. — Вставай, ушлепок! — Еще один пинок. Он зашевелился.

— Ба, какие люди в себя приходят! — Заключила его ауру. Подняла. Ресницы затрепетали. — Милый, ну как так? Столько обещал, а сам все веселье пропустил? — Спросила растерянного Вера.

— Что? — Он дернулся. Вот только энергия циклично поддалась и вернулась в исходный кокон. — Ах ты шлюха!

— Ну сколько можно, а? Вот почему дрянью не назвать? Тварь, сука, мразь, стерва… смотри, какое разнообразие? Обязательно выбрать шлюху? — Пнула по яйцам. Рев пытающегося сжаться Отрешенного ласкал мои красивые ушки. Я улыбнулась.

— А не шлюха, так проститутка! — Еще один пинок, мучить именного этого болтливого нравилось особенно. — Что ты воешь как белуга? Заткнись, перепонки лопаются. Нехрен злить! — Неправда, моей злостью там и не пахло, а вот ультразвук издаваемый типом начал раздражать.