Студент: Значит, новая цифра, приведённая музеем, на 36 000 выше, чем число, предлагаемое ревизионистами, но на 157 000 ниже, чем цифра, которая называлась в Польше ещё месяц назад! Это действительно капитуляция польских историков.

Cтудентка: Но даже если в Майданеке умерли «только» 78 000 или 42 300 человек, это всё-таки очень много. Как ревизионисты объясняют эту высокую смертность?

Ф. Брукнер: В первые два года санитарные условия были ужасными, что неизбежно вело к распространению всевозможных болезней. Заместитель бургомистра Люблина Штейнбах в начале 1942 года запретил строительному управлению концлагеря подключаться к городской канализации, поскольку это требовало слишком большого количества стройматериалов, и город терял слишком много воды.

До мая 1942 года на территории лагеря не было ни одного колодца, до января 1943 года — ни одной прачечной, до августа 1943 года — ни одного ватерклозета. В таких условиях свирепствовал не только страшный, переносимый вшами сыпной тиф, но и распространялись всевозможные другие болезни, и смерть пожинала обильный урожай.

После уже процитированного мною циркуляра инспектора концлагерей Рихарда Глюкса от 28 декабря 1942 года комендантам всех лагерей, в которых он требовал любыми средствами снизить смертность, в начале 1943 года в Майданек прибыли для инспекции два врача СС, которые подвергли критике санитарные условия в лагере, но констатировали также улучшения.

20 января 1943 года гауптштурмфюрер СС Кроне сообщил в своём докладе, что лагерь подключили к городской канализации Люблина, и готовится постройка прачечных и туалетов во всех бараках. 20 марта 1943 года унтерштурмфюрер СС Биркигт стимулировал ряд мер по улучшению гигиенических условий и медицинского обслуживания заключённых.

Что касается питания заключённых, я хотел бы процитировать короткий отрывок из сделанного в конце января или начале февраля 1943 года доклада движения Сопротивления, которое отнюдь не было заинтересовано в приукрашивании условий в лагере.

Движение сопротивления всегда было в курсе событий в лагере, поскольку, по данным польских историков, на протяжении существования лагеря были освобождены 20 000 узников, т. е. более 500 человек в месяц. От освобождённых представители Сопротивления регулярно получали информацию о том, что происходило в Майданеке. В данном докладе говорилось:

Я не уверен, что каждый из сражавшихся на фронте советских или немецких солдат мог ежедневно рассчитывать на такой рацион!

Перейдём теперь к вопросу о якобы имевших место массовых убийствах. Согласно официальной истории, в период с августа 1942 года по октябрь 1943 года в газовых камерах Майданека было убито большое количество евреев. Кроме того, 3 ноября во время бойни, которая по непонятным причинам вошла в историю под названием «праздник урожая», в самом Майданеке якобы были расстреляны 17–18 тысяч, а в ряде его лагерей-спутников — ещё около 24 000 еврейских рабочих военных заводов.

Сначала я хотел бы, чтобы вы подумали о том, кажутся ли вам достоверными эти массовые убийства в свете того, что вы знаете о Майданеке. У вас пять минут на размышление и обсуждение… Кто хотел бы высказаться? Вы, Алексей?

Студент: В целом всё выглядит неправдоподобным. Массовые убийства в Майданеке ни в коем случае не удалось бы скрыть, так как он находился на окраине Люблина, и отпущенные на свободу заключённые, а их отпускали более чем по 500 в месяц, постоянно давали бы информацию о событиях в лагере.

Те, кто считает, что в Майданеке имели место массовые убийства, практически утверждают, будто немцы были совершенно безразличны к тому, что вся Европа в кратчайшее время узнает об их преступлениях. Зачем тогда все описанные в литературе о Холокосте меры по сокрытию геноцида, якобы использовавшийся в документах «условный язык» или попытки бесследно избавиться от трупов?

Студентка: Невероятно, чтобы немцы в ноябре 1943 года расстреливали рабочих военных заводов, в которых они испытывали насущную потребность.

Ф. Брукнер: Особенно с учётом того, что Освальд Поль из главного экономического ведомства СС незадолго до этого, 26 октября, предписывал в своём циркуляре, чтобы все усилия комендантов, руководителей и врачей были направлены на сохранение здоровья и работоспособности заключённых, так как их труд имеет военное значение.

Студент: А месяц спустя, в начале декабря, больные заключённые из других лагерей были переведены в Майданек, но их там не убили, хотя они были бесполезны для немецких военных усилий. Где логика?

Ф. Брукнер: Отсутствует. Обратимся теперь к доказательствам якобы имевших место массовых убийств. Нет ни одного свидетеля, который бы дал сколько-нибудь точное описание убийства людей газом. Если вы мне не верите, можете взять изданную на английском языке книгу многолетнего директора мемориала «Майданек» Иозефа Маршалека.

Он посвящает убийству газом ровно две (!!!) страницы и цитирует в качестве свидетеля не одного из бывших заключённых Майданека или служивших в Майданеке эсэсовцев, а эсэсовца Перри Брода, который служил в Освенциме, а в Майданеке никогда не был. Убийства газом в Майданеке осуществлялись способом, «похожим» на тот, который П. Брод описал, говоря об Освенциме, считает пан Маршалек.

Студентка: Если нет ни документальных доказательств, ни свидетельских показаний об убийствах людей газом в Майданеке, как же можно серьёзно утверждать, что они были?

Ф. Брукнер: Как на доказательство этого, обычно ссылаются на поставки Циклона и добавляют, будто немцы пользовались в своих документах «условным языком». Как мы уже знаем: и то, и другое — шито белыми нитками.

Ф. Брукнер: Согласно докладу польско-советской следственной комиссии, составленному в период с 4 по 23 августа 1944 года, в Майданеке были четыре газовых камеры для убийства людей. Камеры №№ 1–3 находились в лагерном бараке № 41, именовавшемся «баней», а камера № 4 — рядом с душевой, в отдельном флигеле того же здания. Польские историки позже добавили ещё пятую газовую камеру, о которой эта комиссия ничего не знала и которая якобы находилась в новом крематории лагеря.

В своём написанном в апреле 1988 года докладе Фред Лейхтер рассматривал, главным образом, именуемые газовыми камерами для убийства людей помещения в Освенциме I и Освенциме-Бжезинке, но касался также аналогичных помещений в Майданеке. Согласно его выводам, они не могли служить для убийства людей газом. В конце 1988 года Жан-Клод Прессак подверг Ф. Лейхтера критике в одной из своих статей; его собственные доводы были не вполне безупречны, но в целом он дал довольно тонкий анализ проблемы. Ж.-К. Прессак, кстати, никогда не посещал Майданек и пользовался только планами соответствующих помещений. Он фактически исключил убийство газом Циклон-Б, но считал правдоподобным, что использовалась моноокись углерода.

Через десять лет К. Маттоньо в своей, написанной вместе с Ю. Графом, книге о Майданеке взял эту статью Ж.-К. Прессака за исходную точку главы о газовых камерах в Майданеке.

Начнём с именуемого газовой камерой помещения в новом крематории. Оно находится между кабинетом для аутопсии, коридором и моргом. Как писал Прессак, директриса мемориала «Майданек» ответила ему на его запрос, что эта камера использовалась «мало, очень, очень мало», что, по мнению автора, означало, если говорить открытым текстом, что она вообще не использовалась. Поскольку это помещение не имело механической вентиляции, аргументирует он, после каждого цикла приходилось бы на длительное время очищать от людей весь крематорий. Если бы Прессак лично изучил этот лагерь, он, несомненно, добавил бы ещё, что на стенах этого помещения нет следов синих пятен, что полностью исключает применение Циклона-Б.