Ф. Брукнер: Да, действительно странно, какие нелепости вынужден был писать Р. Гёсс по приказу польских тюремщиков. Последние явно были вдохновлены показаниями членов зондеркоманды, а Гёсс вынужден был повторять эти нелепости.
Перейдем теперь к следующему пункту. Сколько времени требовалось на сжигание трупов 2000 жертв? Р. Гёсс пишет:
«Два больших крематория I и II [т. е. крематории II и III: Гёсс в своей нумерации не учитывает остановленный крематорий I базового лагеря] были построены зимой 1942-43 годов и вступили в действие весной 1943 года. Они имели по пять трёхкамерных печей и могли сжигать за 24 часа по 2000 трупов».
Названная Р. Гёссом пропускная способность крематориев совершенно нереальна. Сожжение одного трупа в муфеле — я расскажу вам об этом позже, когда мы займёмся вопросом кремации, — длится в среднем около часа. При круглосуточной работе пропускная способность из-за всё большей закупорки печи шлаками, постоянно уменьшалась бы, и, рано или поздно, процесс сжигания пришлось бы приостановить. Рациональная организация работы предполагала бы ежедневную очистку печей с их предварительным выключением и охлаждением. При таких условиях в одном муфеле можно было сжигать за день не более 20 трупов, и то, при условии бесперебойной работы печей.
Прошу подсчитать, сколько времени потребовалось бы при этих условиях на сожжение 2000 жертв за один рабочий цикл.
Студент: При 5 печах по 3 муфеля мы получаем 15 муфелей, которые за 24 часа могли сжечь 15 х 20 = 300 трупов. Для сожжения 2000 трупов потребовалась бы целая неделя.
Ф. Брукнер: Может быть, немного меньше, если исходить из того, что среди гипотетических жертв было много детей. Что же должны были делать эсэсовцы, если через день или два после операции приходил следующий состав с обречёнными на смерть евреями?
Студент: Новым жертвам пришлось бы ждать пару дней, пока подойдёт их очередь, или их убивали бы в другом крематории.
Ф. Брукнер: Логичный ответ, но тут есть одна загвоздка. Согласно литературе о Холокосте, в определённые периоды во всех четырёх крематориях Бжезинки ежедневно убивали газом людей и сжигали их трупы.
Перейдём теперь к следующему аспекту вопроса. Даже когда пошла на спад смертоносная эпидемия сыпного тифа, имевшая место летом и осенью 1942 года, её вспышки продолжали повторяться. Это было главной причиной того, что смертность в Освенциме и в 1943, и 1944 годах была очень высокой. Согласно «Книгам умерших», в 1943 году умерли около 36 000 заключённых, т. е. за день умирали почти сто человек. Что делали с трупами жертв эпидемии и других умерших в лагере заключённых?
Студентка: В моргах крематориев трупы хранить было нельзя, так как они постоянно использовались, как газовые камеры, а сжигать в печах их было тоже нельзя, так как там круглосуточно сжигали трупы убитых газом.
Ф. Брукнер: При том условии, что массовые убийства действительно имели место, а не являются лишь плодом больной фантазии пропагандистов ужасов нацизма.
Дамы и господа, я хотел бы теперь предложить вашему вниманию три документа, которые цитируются в напечатанной в 2003 году статье К. Маттоньо, после чего все утверждения об убийстве людей газом в крематориях Бжезинки безо всяких «но» и «если» отойдут в царство легенд.
К сожалению, события, с которыми связаны эти документы, очень мрачны, но их значение настолько велико, что я не могу их от вас скрыть. Речь идёт о крысах в Освенциме. 20 июля 1943 года лагерный врач, гауптштурмфюрер СС д-р Виртс письменно попросил Главное строительное управление срочно построить морги в разных секторах лагеря. Перед тем, как отправить трупы умерших заключённых в крематории, их хранили в деревянных сараях, что привлекало полчища крыс. Крысиные блохи, писал д-р Виртс, могут быть переносчиками чумы, а эта эпидемия имела бы «невообразимые последствия как для охраны, так и для заключённых». Избежать её можно лишь с помощью «гигиенически безупречного хранения трупов и одновременной интенсивной борьбы с крысами».
Две недели спустя, 4 августа 1943 года, Карл Бишофф, начальник Главного строительного управления, написал в ответном письме д-ру Виртсу, что строительство моргов не требуется, так как:
«Штандартенфюрер СС Мруговский [руководитель Института гигиены СС] заявил в ходе беседы с ним 31 июля, что трупы дважды в день, утром и вечером, должны переноситься в морги крематориев, что делает ненужным постройку отдельных моргов в разных частях лагеря».
Какие выводы вы бы сделали из этого письма?
Студент: Что морги крематориев в любой момент были готовы к приёму трупов умерших в лагере заключённых.
Ф. Брукнер: И что это означает?
Студентка: Что эти помещения не могли использоваться, как газовые камеры.
Ф. Брукнер: Такой вывод действительно неизбежно приходит в голову. Это подтверждается также письмом нового начальника строительного управления, оберштурмфюрера Иотмана, от 22 мая 1944 года. После того, как поступила повторная просьба о строительстве моргов в отдельных секторах лагеря, Иотан отклонил эту просьбу на следующем основании:
«Оберштурмбаннфюрер СС Гесс указывает на то, что в соответствии с его настойчивыми указаниями трупы умерших за день на специально предназначенном для этой цели грузовике увозятся ежедневно в утренние часы, так что при выполнении этого приказа накопление трупов невозможно, поэтому срочной необходимости в строительстве вышеупомянутых моргов нет».
Хотя в этом письме не говорится чётко, что трупы отвозили в крематории, контекст не допускает иного толкования.
Особое значение имеет дата этого письма. В период между 17 и 22 мая согласно упоминавшемуся «Календарю…» в Освенцим прибыли 62 000 венгерских евреев и 41 000 из них сразу же без регистрации были отправлены в газовые камеры Бжезинки, а их трупы сожжены.
Студентка: Но это невозможно! Даже если бы газовые камеры работали безостановочно, в них нельзя было убить за столь короткий отрезок времени 41 000 человек.
Ф. Брукнер: Эту несуразицу заметили даже «архитекторы лжи» об Освенциме. По их словам, в этот период был снова задействован один из двух бункеров Бжезинки, который, согласно версии официальной истории, использовался под газовые камеры до строительства крематориев Бжезинки. Не говоря уже о том, что и при помощи этого бункера никогда не удалось бы уничтожить 41 000 человек за шесть дней, введение его снова в действие означало бы, что газовые камеры крематориев всё время непрерывно работали с полной нагрузкой и не было места, куда можно было бы отвозить трупы заключённых, умерших естественной смертью.
Студентка: А как объясняют ортодоксальные историки Холокоста документ, только что процитированный вами, согласно которому строительство моргов в разных секторах лагеря не требовалось, потому что «накопления трупов не происходило», иными словами, трупы в любой момент могли быть отправлены в крематорий?
Ф. Брукнер: Да никак! Когда официальные историки узнают о таких смертельно опасных для них документах, они молчат, как могила.
Студент: А если во время дискуссии ткнуть их носом в такой документ и спросить их, какие выводы они из него извлекут?
Ф. Брукнер: Во время какой дискуссии? Ревизионисты не допускаются к дискуссиям в университетах или перед телекамерами.
Студент: И всё же, если бы им хоть раз кто-нибудь показал бы такой документ, как бы они отреагировали?
Ф. Брукнер: Покраснели бы, стали глотать воздух, покинули зал, а потом позвонили бы прокурору, чтобы донести на того, кто спрашивал, как на отрицателя Холокоста. «Факты — это тираны, против которых нет аргументов», — есть такая поговорка.
Ф. Брукнер: В народных суевериях до сих пор бытует представление, будто в газовых камерах Освенцима Циклон-Б впускали через отверстия в душе. Даже в «воспоминаниях» бывших узников Освенцима иногда наталкиваешься на эту бессмыслицу, например, в книге австрийской еврейки Дженни Шпитцер.