— Ты в порядке? — интересуется Ури.

— Мне надо чихнуть.

Возможно, самое неправдоподобное объяснение, но с чего бы мне ещё ёрзать с закрытыми глазами, держа руки в карманах? Я вскакиваю и мчусь в ванную. Я закрываю дверь, и девочка следует за мной, проходя прямо через неё. Вот и хорошо, это мне от неё и надо.

Как и все призраки, она серебристо-серая, и назвать этот цвет чёрным было бы неправильно. Её большие глаза наполнены надеждой, прямо как я и боялась. Я — её единственный шанс для свершения правосудия.

— Убирайся, — шиплю я.

Её брови опускаются, а нижняя губа начинает дрожать. Она выглядит, как брошенный щенок. Затем она качает головой, радостно улыбается и подходит ближе. Полагаю, она не думает, что я в точности имела в виду то, что сказала.

— Я сказала, убирайся.

— Меда? Ты что-то сказала? — Это Ури, и он стоит прямо за дверью. Прекрасно.

— Нет, должно быть, просто тонкие стены.

Я начинаю махать руками, чтобы прогнать девчонку, и делаю ошибку, потому что она тут же тянется к ним. Я засовываю их обратно в карманы и начинаю на неё рычать.

— Меда?

Твою мать.

Я открываю дверь ванной, толкая её ногой, чтобы призрак не дотянулся до моих рук. За дверью стоит Ури.

— Мне просто… надо было побыть одной, — объясняю я.

Его лицо смягчается.

— Это нормально. Я тоже их боюсь.

Я открываю рот чтобы его поправить, но передумываю и прохожу мимо него, покидая ванную.

— Я пойду к автомату за газировкой. Тебе взять?

Он начинает идти за мной — прямо как телохранитель — но, полагаю, моя просьба побыть наедине заставляет его передумать, и он останавливается.

— Конечно.

— Тебе какую?

— Апельсиновую.

— Сейчас вернусь.

Я пересекаю комнату, держа руки глубоко в карманах, пока дымчатая девочка следует за мной тенью. Как только я выхожу за дверь, Ури тут же подходит к окну. Направляясь к главному зданию, я оборачиваюсь и вижу, как он следит за мной из-за жалюзи. Я заворачиваю за угол, исчезая из его поля зрения, но вместо того чтобы пройти в вестибюль, захожу за здание. И резко разворачиваюсь к своему преследователю.

— Смотри, — серьёзно говорю я приведению. — Мне своих проблем достаточно. Я не могу просто так пойти и съесть твоих обидчиков. Иди и найди кого-нибудь другого.

Она не обращает внимания, смотря на мои спрятанные в карманы руки. Её большие глаза наполняются слезами.

Я сопротивляюсь. Словно я какая-нибудь кошка. Она — призрак, и всё, что я могу сделать — привести в движение воздух вокруг неё. Я ухожу, и как и ожидалось, она следует за мной.

Призраки.

Ури начнёт волноваться, если меня долго не будет.

— Хорошо, — соглашаюсь я, вытаскивая из карманов руки. Она тут же бросается к ним, но я успеваю их спрятать, прежде чем у неё появляется шанс прикоснуться к ним. — Сначала несколько правил. Я не могу отправиться на их поиски прямо сейчас

В её глазах опять появляется взгляд брошенного щенка.

Я продолжаю.

— Но я обещаю, что найду их, как только смогу. — Если я вообще останусь жива. Её нижняя губа снова начинает дрожать, а лучистые глаза наполняются слезами, сияющими от лунного света. — Это лучшее, что я могу предложить. Соглашайся или уходи.

Она ждёт, что я прогнусь, но я неизменно стою на своём словно камень.

— И не преследуй меня. Совсем не преследуй.

Она кивает, не встречаясь со мной взглядом. Я продолжаю держать руки в карманах и жду, пока она посмотрит мне в глаза, чтобы она поняла, что я сказала то, что действительно имею в виду. Она выглядит угрюмой, но при этом всё равно снова кивает. Я делаю глубокий вдох, прежде чем освободить руки из карманов. Я поднимаю их, словно прикасаясь к невидимому стеклу, стоящему между нами, являющемуся границей между жизнью и смертью. Она прикасается ко мне кончиками своих серебряных пальчиков, и я проваливаюсь в кроличью нору.

Последнее, что я вижу, прежде чем передо мной предстаёт мир её глазами, — лицо Ури, более бледное, ем у призрака в лунном свете.

Судя по моему хобби, можно подумать, что я получаю удовольствие от просмотра всего того, что мне показывают призраки, что это как смотреть вживую «Повелителя леса»[10]. Но нет, возможно, даже самим охотникам бы не понравилось смотреть передачу, снятую от лица оленя.

И эта маленькая девочка, словно оленёнок, была очень-очень наивна. Олень бы, по крайне мере, никогда не поверил, что охотник его любит. Но эта маленькая девочка и её убийца… Это ужасно.

И кроме того, у него уже была судимость.

Он получит то, что заслужил. И я за этим прослежу. По сравнению с тем, что его ждёт, то, что он сделал с Аннабель, кажется детским лепетом.

Я снова оказываюсь в своём теле, бьющемся в припадке. Я открываю глаза и тут же вижу паническое лицо Ури, склонившегося надо мной, и потолок, покрытый потёками воды.

— Меда? Меда? — надрывается его голос. Я моргаю.

— Ури, — глупо говорю я, плохо понимая, что происходит.

— Мне позвонить в больницу? — В его руке зажат телефон. Я наклоняю голову, изучая окружающее пространство. Мы вернулись в номер. Вероятно, меня дотащил Ури, что впечатляюще для такого маленького мальчика.

Больницу?

— Нет. — Я прочищаю горло. Оно охрипло от криков Аннабель. Я — это я, призрак ушёл. Мозг начинает медленно возвращаться к работе. Должно быть, Ури видел, как сначала я разговаривала сама с собой, а после и вовсе потеряла сознание. — Нет, Ури, я в порядке. — Я сажусь. Комната немного качается, но вскоре всё становится резким. — В порядке, — повторяю я.

Ури выглядит неубеждённым. Я пытаюсь найти какое-нибудь объяснение.

— У меня эпилепсия. Бывают припадки.

Его глаза сужаются.

— Нет, дело не в этом. Я видел, как ты с кем-то говорила.

— У меня галлюцинации? — Я не хотела, чтобы это прозвучало, как вопрос. Ури отрицательно качает головой. Когда всё уже перепробовано, придётся попробовать правду.

— Ты умеешь хранить секреты?

— Да.

— Я вижу мёртвых. — Он не смеётся. — Я не шучу. Я вижу призраков. Они мне кое-что рассказывают.

Ури вздёргивает подбородок от неожиданности.

— Кое-что? Что именно?

А он принял это лучше, чем я ожидала. Наверное, когда растёшь в семье охотников на демонов, твоё мировоззрение немного восприимчивее к такого рода изменениям, чем у обычного человека.

Я осторожно поднимаюсь, пока не оказываюсь в вертикальном положении, и опираюсь на спинку кровати.

— Как они погибли. Они хотят, чтобы я нашла их убийц.

Я трясу головой, пытаясь развеять стоящий перед глазами туман, и Ури с беспокойством кладёт ладонь мне на руку.

— И что дальше?

Замучить их до смерти.

— Убедиться, что они больше никому не причинят боль. — Ури чувствует двусмысленность моего ответа, поэтому я перехожу к чистой лжи. — Сдать их в полицию, дать показания, что-то вроде этого. — Выпотрошить, утопить в раскаяние и крови.

Лицо Ури оживает.

— Вот оно, Меда! Вот твоё предназначение! Ловить злодеев! — Он останавливается, чтобы ещё раз всё обдумать. — Но зачем держать это в секрете? Надо рассказать Хаю и Джо.

Не знаю, почему я могу видеть демонов, но так как я ещё не встречала тамплиеров с такими же способностями, придётся признать, что это мне досталось от демонов. Мне нельзя идти на риск, Джо может догадаться, сложив всё вместе. Слишком уж она умная. — Потому что… — Ну же, думай! — Потому что призраки попросили меня никому не рассказывать.

— Но ты только что мне рассказала.

Тупица! Я не сдаюсь.

— Только после того, как ты меня поймал. Я не должна об этом никому говорить.

Ури это обдумывает, и стараюсь не задерживать дыхание.

— Но мы должны им сказать. Значит, мы знаем твоё предназначение, как маяка, а следовательно, нам не надо искать Люка.

Нет! Только этого не хватало!

— На самом деле, нет. То есть, Джо сказала, что я — единственный маяк, который в то же время является тамплиером. Тогда каковы шансы, что моя принадлежность к тамплиерам не относится к моей миссии маяка?