— Где мои друзья?

— А теперь ш-ш-ш-ш-ш-ш. — Она поднимает руку и раскрывает ладонь. Затем прижимает к ней губы и посылает мне поцелуй. Что бы там ни было у неё в руке, после того как оно распыляется по моему лицу, я проваливаюсь обратно во тьму. — Спокойной ночки!

Первое, что я чувствую, — это холод. Холод, пронизывающий до боли в костях. Я лежу на льдине. Пытаюсь пошевелиться, пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит. Меня заковали в лёд. Учащаются дыхание и сердцебиение, адреналин подскакивает.

Глаза резко открываются. Вокруг полная темнота. Я смотрю по сторонам и понимаю, что лёд был лишь у меня в голове, но, несмотря на это, мне всё ещё холодно. Я приподнимаюсь и замечаю, что не чувствую ничего кроме холода и изнеможения, что уж говорить о какой-то супер-силе. Как раз наоборот, я слабее, чем когда-либо. И ещё я очень голодна, такое ощущение, что меня грызёт изнутри крыса. Но как такое возможно? Должны были пройти недели, чтобы я дошла до такого состояния. Как долго я находилась без сознания?

Глаза начинают привыкать, но мне кажется, лучше бы они этого не делали, так как то, что я вижу, не выглядит многообещающе. Чёрный пол, чёрный потолок, чёрная решётка — клетка. Я встаю на ноги, но спотыкаюсь.

Пол выложен из чёрного стекла, но плитка не квадратная, все детали какие-то… не такие. Похоже ни на квадраты, ни какие-либо другие геометрические фигуры, у них просто кривые, причудливые углы. Плитка так отполирована, что походит на чёрное зеркало, из которого на меня смотрит запертая Меда. Точно также оформлена единственная стена и потолок. А вместо остальных стен — решётки. Снаружи хаотично расставлено много тюремных камер причудливой формы со стенами, стоящими не под прямым углом. Потолки по высоте тоже разные, у меня он низкий, а где-то многоярусный. В одной камере вообще всего в полметра. С таким потолком можно только лежать. Темница озаряется лишь конусообразными канделябрами, отбрасывающими на потолок синеватый свет. Пещера пляшущих теней и тусклых зеркал.

Краем глаза я ловлю какое-то движение и оглядываюсь, но там никого нет. Оборачиваясь, я вижу ещё одно, но это лишь рефлексия моего отражения. Я не шевелюсь, и вокруг ничего не двигается.

Ури, Хай, Джо. Они могут быть где-то здесь. Если они ещё живы. Я мчусь к решётке.

— На твоём месте я бы этого не делал, — сквозь чёрные тени грохочет голос.

Я оборачиваюсь, но никого не вижу.

— Кто здесь? — спрашиваю я.

— Тебе обязательно быть такой громкой? — спрашивает он с дрожью в голосе. Я замечаю акцент, но никак не могу определить его происхождение. Я нахожу его обладателя в темноте. Его клетка странным образом охватывает бесформенный угол, и я вижу, что он сидит в самой темноте, прислонившись к стене, согнув ноги и положив руки на колени. Его голова запрокинута, но мне не удаётся различить черты его лица. Мне видна лишь человеческая тень.

Ещё один узник, с которым меня разделяет решётка. Никакой угрозы. Я оборачиваюсь в поисках своих друзей и тяну руки, чтобы проверить ограждение.

— Говорю же, ты делаешь ошибку, — предупреждает он почти с насмешкой.

— Тебе-то какое дело? — спрашиваю я, но при этом мои руки не решаются схватиться за решётку. Оснастить тюрьму всякими сюрпризами как раз в духе демонов. Я поворачиваюсь к нему.

— О, обычно, как второму сыну тьмы, боль незнакомцев доставляет мне удовольствие, но прямо сейчас я пытаюсь в тишине насладиться своими собственными страданиями. — Его дразнящий тон говорит мне, что ничем подобным он не занимается.

Но всё же, я убираю руки от решётки. Лучше не рисковать.

— Как долго я была без сознания?

— Около часа.

— Где мои друзья? — допытываюсь я.

— Неужели я похож на твоего экскурсовода? — Я слышу в его голосе улыбку. Его глаза распахиваются, и сквозь тень, подающую ему на лицо, мелькает слабая белая вспышка. — Потому что я им не являюсь.

Мне бы хотелось хорошенько его ударить, но мне не следует его пугать. Я поворачиваюсь к нему спиной и бросаю взгляд в непроглядную тьму, затянутую решёткой. Стараясь не смотреть не слепящие глаза канделябры, я ищу среди теней своих друзей.

— Джо, — в темноте шикаю я. — Хай, Ури. — Ответа нет. Я шепчу снова, на этот раз громче. Ответа всё нет. Пошло всё к чёрту! Я открываю рот, чтобы закричать.

— Прошу, не надо.

— Почему нет?

— Я хочу пострадать в тишине. Помнишь?

— Неужели я похожа на того, кого это волнует? — говорю я, подражая ему. — Потому что это не так.

— Придут охранники. И не очень-то обрадуются. — И хотя это предупреждение, по его тону видно, что ему нет до этого дела.

— Ах, ну тогда, ты должен знать, что у меня нет цели — нести людям радость.

Я вижу блеск его зубов. Он улыбается.

— А я уж было подумал.

— Просто скажи, где мои друзья, и мне не придётся кричать, — предлагаю я.

— Наш вид всегда славился умением вести переговоры. — Он поднимается на ноги, променяв страдания в тишине на мою очаровательную компанию. Он двигается напряжённо, словно готовясь наброситься в любой момент. Мой упрямый экскурсовод примерно моего возраста, может, судя по его щетине, где-то на год старше. Ему идёт образ плохого парня, и можно точно сказать, что он горяч, правда, сейчас совсем не время об этом думать. Надвигающаяся смерть заставляет сменить приоритеты.

Мягкая кожа, спутанные длинноватые волосы, полные губы, девически-длинные ресницы, чёрные глаза, чёрная футболка, чёрные джинсы, заправленные в чёрные военные ботинки. Не удивительно, что я не могла его найти в темноте. Судя по кровавому порезу на губе и опухшему левому глазу, его не так давно избили. В уголке его рта играет озорная ухмылка, а глаза горят даже в этой адской бездне, говоря о том, что он вряд ли к чему-нибудь относится серьёзно.

Вдруг до меня доходит смысл его слов. Наш вид.

Я отступаю и сердито замечаю:

— Ты — демон!

Неповреждённая часть рта расплывается в лёгкой улыбке, похоже, его нисколько не задело моё обвинение. С чего бы это? Я в ловушке.

— Полукровка, — пресыщено поправляет он. — Так что, да, я такой же демон, как и ты.

Полукровка. Впервые встречаю себе подобного. На ум приходит масса вопросов, но я отодвигаю их подальше. Сейчас действительно не время.

Улыбка парня становится немного шире.

— Может, больше тебя, ведь, по правде говоря, я уже побывал на стороне демонов. — Он улыбается ещё шире и вздрагивает от боли. Я чувствую кровь. — И я уж точно не ошиваюсь с тамплиерами.

У меня округляются глаза.

— Откуда ты знаешь, что я дружу с тамплиерами?

— Потому что я работаю под прикрытием, и у меня есть тщательно продуманный план, как обмануть тебя. — Я смотрю на него во все глаза, и он поднимает руки. — Расслабься. Мне это известно, потому что они в камерах для борцов. — Он показывает направление, и я поворачиваюсь, чтобы проследить взлядом за его рукой. — Когда их привели, они были в сознании, но затем они разозлили охрану. И теперь они без сознания.

— Сколько их? — спрашиваю я, всматриваясь в темноту. — Сколько человек сюда привели? — Моё сердце начинает биться быстрее от страха перед тем, что я увижу или не увижу.

— Трое, — отвечает он. Я снова могу дышать.

В итоге, в шести метрах отсюда, мне удаётся различить какую-то неровную кучу. Я не могу быть полностью уверена, что это они, но пока они без сознания, кричать нет смысла.

— Уверен, что это они?

— Тебе придётся поверить.

Я пропускаю его слова мимо ушей.

— Ты уверен?

— Два парня и одна девчонка. — Он морщится. — Очень громкая девчонка.

Это они. Мне так тяжело дышать, что приходится запрокинуть голову.

Теперь, когда мой главный страх был унят, я могу уделить больше внимания парню. На данный момент, в моём распоряжении не так-то много оружия, да и найти его здесь будет очень сложно. Как минимум, мой новый знакомый мог бы стать ещё одним телом, которое можно бросить медведям. И если бы пришлось выбирать между ним и Джо, я бы скорее остановила свой выбор на нём из-за его атлетического телосложения.