Поиск
Выкручиваюсь
Кручу — кручу — выкручиваюсь,
Гадаю и выгадываю,
Из времени выпутываюсь
И свечкой в воду капаю.
Плачу — плачу — выплачиваю,
И я смеюсь, не плачу я,
Но снова вижу в зеркале
Личину незнакомую.
Она опять подстрижена
Неловким парикмахером,
Рукой своей не волосы
Душа перелохмачена,
Как в руки лезут ножницы,
Каким же притяжением
Влечет к обрыву, к пламени,
На острые края?
Я от тебя выкручиваюсь
И каюсь виноватою,
Но снова перед сказкою
Горит душа косматая,
Горит душа косматая…
Декабрь 1993
Когда
Снег под утро ляжет,
И неплохо даже
То, что в доме не наточены ножи.
Из крана капает вода,
И не наточены ножи.
О, эта сумрачная жизнь,
О, это сладкое когда.
Когда прощанье уязвит?
Когда ослабнут удила?
Когда бы эта боль прошла?
Когда пойму, что это стыд?
И не поймать за хвост вчера,
И в послезавтра не попасть,
Сегодня раскрывает пасть
И осветляет милый мрак.
И не узнать мне никогда,
Какого черта кран бежит,
Никто не точит здесь ножи,
И я не ведаю стыда.
Январь 1994
Осколки-1
Когда обожжет меня
Наверно сойду с ума
И буду молить, кляня,
Чтоб вечной была зима,
И вновь учиню побег.
Тебя я терзала зря
Я только подталый снег
Последнего декабря.
Я только печальный луч
Луны. Я бледна как мел.
Я рвусь к оболочкам душ
И жажду слиянья тел.
Как больно моей луне
Вблизи от хмельной земли,
В своем не постигну сне
Как там без меня могли?
Как можно, не помня дня,
Слить с телом душевный жар?
Когда обожжет меня
Стихией взойдет кошмар.
Январь — февраль 1994
Осколки-2
Осколками швырялась
И гасла, разбиваясь.
О брат мой, нет покоя
Души лицо живое
Я возродить пытаюсь
И в зеркале теряюсь.
Я гасну, разбиваясь,
И вырваться пытаюсь,
Как пойманный бесенок,
Верните мой осколок,
Уйдите, не касаясь.
Безбожница я, каюсь.
Безбожница я, каюсь
Грехи свои считая,
Одна в проклятом небе,
Где солнце в туче тает.
Ты видишь — догорает
Последний сполох гнева.
Быть сладко неплененной,
Быть сладко непрощенной,
Страшнее — разделенной,
Разорванной, склоненной.
Погас последний сполох,
Верните мой осколок.
Январь — февраль 1994
Осколки-3
Бесчувственное гасло, отступая,
Желаньям подчиняясь лишь на сон,
Я руки целовала, засыпая,
Нарушив очевидности закон.
Одна из прочих, равно одаренных,
Благословляла, плакала, звала,
И, будучи до сна непробужденной,
Я слишком нежной, кажется, была.
Я руки целовала, засыпая,
Но уходил, и убегала прочь
Безумная, упрямая, слепая,
Нелюбящая, преданная дочь,
Сестра, подруга, странная, чужая,
Неизбранная, гордая, без слов
Я знала все и, вовсе не вникая,
Твою нещадно волновала кровь.
Но уходил, и убегала, тая,
Но возвращался и терзал без слов,
И говорил — ты любишь, да не знаешь,
И клялся в том, что это не любовь,
И по пятам ходил, теряя силы,
И подарил нетронутую боль.
И снилось мне, что я тебя любила.
И знаем мы, что это не любовь.
Январь — февраль 1994
Осколки-4
Я буду в ладонях твоих
Переменным огнем.
Но правда лишь в том,
Что увязла в кощунствах твоих.
Зачем удивлен, что молчу
Я с тобой не права.
Какой же ценой за слова,
Что шепчу, заплачу?
Равны мы во зле, лишь во зле,
Новой боли учусь
Опять загорюсь, засвечусь,
Где тебе уже тлеть,
И там, где близки, как в бреду,
Наши души дотла,
Неприкосновенны тела,
Хоть гореть нам в аду.
Я в воду ступаю опять,
Но доплыть не смогу.
Ведь ты на своем берегу,
Там, где мне не стоять.
И вижу, глаза приоткрыв
То ли я, то ль не я
Там новая нимфа твоя
Начинает заплыв.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: