Голова Отелло упала на грудь, весь боевой запал исчез, когда был отрезан первый клок. Щелчок ножа резко раздался в тишине зала. Он смотрел Флетчеру в глаза, когда первый клочок полетел на пол.

Одинокая слеза побежала по щеке, но Отелло не издал ни звука. Клинок сверкал снова и снова, и каждый раз у Флетчера возникало чувство, что нож всаживают ему в грудь. Та слеза была первой и последней. Отелло выдержал все мучения в стоическом молчании, и Флетчер посылал ему всю свою силу и храбрость.

— Как вам, инквизиторы? — спросил Яков, отступая, чтобы полюбоваться на свое творение. Теперь борода была подрезана почти так же коротко, как у Рука.

—Хммм. Хвостик. Я оставлю это себе на память, — сказал Рук, поднимая пучок волос. Отелло закрыл глаза. — Может, мне стоит превратить его в кисточку для бриться,— захохотал Чарльз, помахивая им вперед-назад, как лошадь машет хвостом.

— Слишком грязный, — отозвался Рук, с отвращением сморщив нос. — А теперь усы. Полностью. Мне всегда было интересно, как выглядит гном без…

Но он так и не закончил предложение. Двери в конце зала распахнулись, впустив вихрь дождя и свистящего ветра. С визгом появившись из темноты, в двери вошел Грифон. Верхом на нем сидел всадник в форме, черные волосы прилипли к щекам. Она сняла защитные очки, открыв серые глаза, которые с холодной яростью оглядели сцену.

— Капитан Ловетт, — ахнул Флетчер, с трудом веря своим глазам. В прошлый раз, когда он ее видел, она лежала в коме и могла общаться только через своего Клеща, Валенса.

Ловетт проехала в середину комнаты, оставив за собой след воды и не обращая внимания на полные ужаса взгляды с обеих сторон. Все еще верхом на царственном животном, она остановилась подле Якова и выхватила нож у него из рук. Рук, на мгновение потерявший дар речи, внезапно снова его обрел.

— Капитан Ловетт. Как вы смеете врываться верхом в зал суда! Сейчас же слезайте или вас обвинят в нарушении закона!

Ловетт позволила ножу упасть на пол, на лице явственно читалось отвращение.

— Я не могу.

— Не можете или не будете? — прорычал Рук, поднимаясь со своего места.

— Не могу, — ответила Ловетт, откидывая волосы. — Ниже пояса я парализована.

ГЛАВА 9

Пока Рук открывал и закрывал рот, не зная, что и ответить, Ловетт повернулась к Флетчеру. Она едва заметно ему кивнула и направила Грифона Лисандра к присяжным.

— Я пришла, чтобы сказать, что Флетчер и Отелло не замешаны в данном преступлении. Они защищались от напавших на них десяти мужчины и еле спаслись. Гнома подстрелили, и Флетчер отвел его в безопасное место. Мой собственный Клещ, Валенс, ужалил взявшего их в плен солдата, тем самым дав им возможность сбежать.

— Вы помогли им сбежать? — взревел Рук, грохнув кулаком по столу. — После убийства пяти солдат?

— Я спасла их, не дав хладнокровно зарезать после того, как они всего лишь защищались от группы солдат, которые охотились за гномами ради забавы. — Голос Ловетт звучал ясно и уверенно, взгляд плавно скользил по присяжным.

Чарльз, улыбаясь и качая головой,погрозил пальцем.

— Не так быстро, капитан Ловетт. Мне известно из достоверных источников, что вы находились в состоянии эфирного шока всего несколько месяцев назад… Отсюда и ваш плачевный паралич. Как вы могли видеть события той ночи?

— ЧерезВаленса, моего демона. Я научилась видеть его глазами, не используя камень видения, как и некоторые призыватели до меня. — Она вздернула подбородок и вызывающе посмотрела в ответ.

— Абсурд. Только самые искусные призыватели могут овладеть данной техникой, — пренебрежительно махнул рукой Чарльз.

— Да, — просто ответила Ловетт. Чарльз сжал губы, но так и не придумал, что сказать.

— Ну, если это правда, мы может проверить это прямо сейчас, — засмеялся Рук.

— Вперед, — ответила Ловетт.

Рук с мгновение помедлил, глядя на лицо Ловетт поверх сцепленных рук. Она в ответ сверлила его взглядом, в глазах крылся вызов.

— Давайте предположим, что вы можете видеть без корунда, — снизошел Рук, изучая свои ногти. — Ваши показания ничего не стоят, независимо от этой способности. Точнее, именно из-за нее.

— Почему это? — спросил Арктур. — Были другие случаи, когда показания давались, основываясь на видениях из кристалла.

— Да, но в тех случаях свидетели видели все своими собственными глазами на самом камне. Ловетт утверждает, что видела все глазом разума, так сказать. Прецедента тому не было, и я провозглашаю, что на суде это не признается доказательством. Вы свободны, капитал Ловетт.

— Это бред! — воскликнул Арктур, шагая к трибуне.

— Это закон, капитан. Я его устанавливаю, а вы ему следуете. — Рук не смог сдержать улыбки при виде покрасневшего от гнева лица Арктура.

— Уважаемые присяжные, пожалуйста, не принимайте во внимание заявления капитана Ловетт, — сказал Чарльз, толкая Арктура обратно к его столу. — И Арктура. Заговорите так еще, и мы признаем это оскорблением суда. Преступникам придется защищать себя самим.

Арктур напряженно встал, согнув руки так, будто еле сдерживался, чтобы не свалить Чарльза на землю.

С видимым усилием Арктур отвернулся, вместо этого схватив Отелло за плечо и поведя его к Флетчеру. Гном молча пялился на ноги, избегая взгляда друга. Он как-то уменьшился, что ли, съежился. Мужественного гнома, который столько вытерпел, сломали.

Ненависть Флетчера к его мучителям медленно кипела внутри. Все козыри были у врагов на руках, а у них — ничего. Суд оказался представлением, а вердикт — давно ясным заключением. Даже в гневе его мысли занимала только одна устрашающая мысль: он умрет, и никто ничего не мог с этим поделать. Бердон… Сильва… Он больше никогда их не увидит.

— Я не буду просто стоять и смотреть, — заявила Ловетт, скрестив руки на груди.

— Да… Я вижу, — отозвался Рук. Он ухмыльнулся своей колкости, и Флетчер услышал, как лорд Форсайт фыркнул от смеха.

Капитан Ловетт не обратила на него внимания и повернулась к присяжным.

— Прислушайтесь к вашей совести, а не к этим шарлатанам, — указала она пальцами на инквизиторов. — Эти мальчики всего лишь оказались не в том месте и не в то время, ничего более.

— Этого более чем достаточно, капитан, — рявкнул Рук. — У меня кончается терпение. Еще одно слово… — Он кивнул ближайшему стражнику, который поднял ствол, хотя и нерешительно под стальным взглядом грифона Лисандра.

— Так, у вас есть еще свидетели, которых вы хотите вызвать, или закругляемся? — спросил Чарльз.

Капитан Ловетт повернулась к Арктуру, и Флетчер услышал ее шепот:

— Сэра Колдера задержали стражники снаружи.

Арктур мгновение помедлил и покачал головой.

— Нет… Это все, — объявил он, затем повернулся к Ловетт и тихо сказал: — Что бы он ни сказал, это ничего не изменит.

Рук, услышав слова Арктура, ухмыльнулся и поднял молоточек.

— Что ж, отрадно видеть, что в этом мы согласны. Суд прекращается до завтрашнего утра, когда мы услышим вашу линию защиты. К полудню будет вынесен вердикт… А к вечеру осужденные будут мертвы.

Флетчеру не позволили остаться с Отелло, хоть он и понял, то тот где-то неподалеку, когда его швырнули обратно в камеру — через стенку слышался гневный рев Утреда. Слова было невозможно различить, но грохот сломанной мебели и окрики стражи говорили сами за себя. Через несколько секунд в дверь ворвался Яков, и Утред ничком упал к ногам Флетчера.

— Остынь-ка тут, — ощерился Яков, стирая с лица струйку крови. Губа была рассечена, а на щеке сбоку расцветал красный синяк. — Еще раз поднимешь руку на стражников и я награжу тебя той же процедурой красоты, что и твоего сына.

Флетчер двинулся на него, по пути вызвав огненный шар.

— Выметайся, — прорычал Флетчер. — Или это я награжу тебя той же процедурой красоты, что и Дидрика.

Дверь захлопнулась еще до того, как Флетчер закончил предложение. Огненный шар крутился над пальцем, и секунду он боролся с искушением разнести дверь ко всем чертям. В отличие от стального входа в подземную камеру, эта была сделана из дерева.