- Приятно знать, что мужчины, посещающие Полную луну, выучили этот урок, - она посмотрела на меня, но говорила не мне.

- Ха! – рассмеялась леди Чийомэ, подняв палочками кусочек мяса. – Я говорила, что с ними двумя тут будет веселее!

Старшие женщины в форме мико расхохотались. Миэко просто улыбалась, а Масугу покраснел.

Я махнула Аимару и поспешила на кухню с тремя пустыми бутылками рисового вина.

Когда я вернулась, Тоуми уже принесла вино мужчинам, так что я пошла к женскому столу.

- Сюда, Рисуко! – позвала самая младшая из посвященных. – Нравится разносить еду? – сказала она, щеки ее были красными.

- Сама узнаешь, Маи, - сказала Фуюдори, - ведь ты будешь тут работать в обед.

Рядом с беловолосой девушкой рассмеялись две женщины.

- Я не боюсь солдат, - неразборчиво сказала Шино.

Лицо Фуюдори побелело, почти став таким же, как ее волосы.

- Я не боюсь. Но нужно быть настороже, - я подумала о том, как ее волосы побелели. Нападение на деревню. – Разве всем нам не нужно?

- Разве всем нам не нужно? – кривлялась Маи. Шино фыркнула.

- Это горох? – спросила у меня Фуюдори, отвернувшись от пьяных девушек.

- Ох, нет.

Она вскинула брови.

- Нет, Рисуко-чан?

- Нет, нет, спасибо, Фуюдори-семпай, - капля пота стекла к моему рту. – Это соевые бобы.

- О, - улыбка Фуюдори осталась, но она смутилась, и мне, к удивлению, даже нравилось, что из-за меня ей неудобно.

Я забрала пустую миску с конца стола и вернула на кухню, чтобы наполнить кимчи.

Ужин длился, мы носили все больше сакэ, женщины леди Чийомэ, ее куноичи, стали дразнить солдат. Я видела, как так делают некоторые женщины в нашей деревне, солдаты отзывались грубыми шутками на это.

Но тут мужчины боялись отвечать. И чем тише становился отряд Масугу-сана, тем грубее вели себя женщины. Ужин закончился, и женщины уже говорили такие комментарии, за которые их побили бы солдаты Имагавы в нашей деревне. Но эти женщины пользовались тишиной.

Я начала вытирать стол мужчин и склонилась к Аимару.

- Как ты? – спросила я.

Он пожал плечами.

- Уже лучше. Я был голоден, но… О, ты ведь еще не ела, да?

Я тряхнула головой. Только разговоры скрывали шумом урчание в моем желудке от остальных почти весь ужин.

- Так сложно не мочь ни с кем поговорить, - сказал он. – Здесь жизнь не так и отличается от жизни в храме, но даже там были друзья, с которыми я мог порой поговорить.

Я улыбнулась.

- Это до поры, пока мы не станем посвященными.

- Как ты это сделаешь?

- Без понятия.

- Ну, - сказал он, улыбаясь в ответ, - надеюсь, это будет скоро.

Мы с Эми и Тоуми начали убирать оставшиеся пустые тарелки, зазвенел колокол. Шум утихал, как огонь под дождем.

Крупный из Братишек стоял перед храмом. Он закрыл двери и запечатал их полоской белой бумаги.

Миэко подняла палочки опоздавшего и вонзила их в миску с рисом.

И словно все здание задержало дыхание.

- Семь дней назад, - сказала леди Чийомэ едва слышно, - мы потеряли одну из нас. Одну из первых. Она сражалась храбро, сражалась хорошо, и все прошло, как она бы хотела.

Некоторые ворчали. Некоторые сдерживали слезы. Несколько – в том числе и Миэко – не смогли их сдержать. Солдатам было неловко, но и они мрачно молчали.

- Помните ее, - сказала Чийомэ-сама, и я была потрясена тону ее голоса. – Помните ее и почитайте красно-белую одежду, ведь она носила ее с достоинством.

Банкет закончился, гости и обитатели Полной луны покинули зал в молчании.

14

Белка на крыше

Я была уверена, что Ки Сан не даст нам есть, пока все не будет убрано. Но когда мы принесли последние тарелки, повар улыбнулся нам и указал на маленький пир, что он устроил нам на низком столике: жареное мясо, кимчи, соевые бобы, рис и даже сакэ стояли там, как на банкете.

- Невероятно! – провопил Ки Сан. – Идеально! Ни капли не пролили, все подали горячим! Вы, девчата, выставили посмешищем предыдущих девочек.

Мы сели, и это было так же приятно, как заманчивые ароматы угощений. Мы схватили палочки и набросились на еду. Эми выбрала немного эдамамэ и начала пихать соевые бобы прямо в рот. Передо мной стояло мясо, и я взяла его кусочек на свою тарелку вместе с рисом.

Тоуми, которой не дали попробовать кимчи до этого, схватила побольше квашеной капусты палочками и опустила в миску.

Я поднимала кусочек мяса ко рту, когда увидела, что Ки Сан начал кто-то говорить, но отвернулся с ухмылкой.

А мясо было бесподобным – нежным, сочным, пряным. Лучше еды я еще не пробовала. Проглотив первый кусочек, я потянулась за следующим, а Тоуми подавилась, кимчи вылетела из ее рта. Она взвыла и схватила сакэ. Она не успела это выпить, Ки Сан дал ей кружку воды, и она быстро осушила ее.

- Вы хотели нас убить? – прохрипела она.

Ки Сан фыркнул.

- Ты так хотела ее попробовать, что я решил, что ты знаешь, что она острая.

- Острая! – закричала Тоуми. – Она огненная!

Шрам на лице Ки Сана искривился, он откинул голову и рассмеялся.

- Привыкай, Соколик, - сказал он, опуская в миску Тоуми рис. – Леди любит мою еду, и люди здесь тоже. А вы в Японии любите все сладкое или безвкусное, - Тоуми задыхалась, словно пыталась потушить пожар во рту. – Мера! Во всем нужна мера, слышали? Съешь риса, Соколик, полегчает, - сказал Ки Сан. – Помни, - добавил он, - что тебе стоит держаться подальше от горячей еды. Ты и так пылкая, и это все видят, - он почесал бороду. – Думаю, тебе подойдет китайская холодная еда.

Тоуми уставилась на него, словно он нес бред, а так и было. Она с отвращением фыркнула и начала набивать рот рисом.

Остаток ужина прошел спокойно и вкусно. Мы с Эми попробовали немного кимчи, и было вкусно, а не остро, ведь теперь мы знали, чего ожидать. Тоуми не сразу смогла заставить себя есть остальное, но голод победил, и вскоре мы постанывали, объевшись.

Ки Сан налил немного сакэ в чашечки и смешал наше с водой. Он налил себе большую чашку и не разбавлял.

- На такой пир каждый вечер не надейтесь, - сказал он. – Но вы это заслужили, - он поднял чашку. – Вихайео, - сказал он на корейском. – За вас!

Мы подняли чашечки в ответ и попробовали сладкое вино, ощутили его тепло, что отличалось от жара кимчи.

Даже Эми улыбалась, когда мы закончили уборку на кухне.

Ночь была ясной и холодной. Дрожа, мы шли в свою комнату. Почти полная луна была над головой, окруженная сияющим кругом света. В горах звезд было видно больше, они были такими яркими, что казалось, что по ним можно лазать.

Мы вошли, а Фуюдори сидела, скрестив ноги, на своей кровати и расчесывала белые волосы.

- Хорошо постарались для первого дня, - сказала она с насмешливой улыбкой. – Искупайтесь и спите. Я постараюсь убедиться, что вы готовы помогать Ки Сану с завтраком.

Мы застонали. Ее улыбка стала шире.

- Не бойтесь. После завтрака у вас будет урок музыки в Чайном домике с Сачи-сан.

- Музыки? – спросила Тоуми.

- С Сачи-сан? – сказала я. Она, как я понимала, была одной из взрослых. Куноичи.

- Да, Рисуко-чан. С Сачи-сенсей. Она ваш учитель, так что так к ней обращайтесь.

- Но я думала, что Миэко…

Фуюдори игриво улыбнулась, и я понимала, что прямой ответ не получу.

- Миэко-сан учит другому. Но вам это еще рано. И вы не захотите урок музыки от Миэко-сенсей. Шино, Маи и я будем с вами на уроке. Разве не мило?

Мы переглянулись. Было ясно, что они думал о том же: урок музыки звучал совсем не мило, все портило и то, что с нами будут три старшие девушки.

Фуюдори кивнула, словно мы согласились с ней.

- А теперь в купальню, - приказала она, и мы пошли в другую дверь. Это здание было моим любимым здесь, оно было таким же большим, как спальни, но тут были только две большие купальни. Пахло влажным деревом.

Огонь, нагревавший воду, догорал, но было еще тепло. Мы купались в тишине, борясь с желанием уснуть в воде. Когда мы были чистыми, то вернулись в спальню.