— Пусть будет так, — сказал владыка и отвернулся. Лупибей сделал знак, и несколько Спрутов подскочили к девочке, намереваясь схватить ее и бросить в клетку. Глаза их сверкали злобной радостью: теперь-то они отомстят ей за все страхи и переживания! Но Смешинка отстранила протянутые щупальца и громко сказала:

— Не трогайте меня! Я сама войду в клетку!

Стражники отшатнулись. А девочка, гордо подняв голову, пошла к клетке твердым шагом. Замерев, затаив дыхание, все следили за ней. Даже Осьминоги оцепенели.

Смешинка подошла к дверце и взялась за ручку. На миг она замерла, а потом, не дрогнув, не побледнев, спокойно открыла дверцу и вошла в клетку.

— Назад! Назад, дорогая Смешинка! — раздался отчаянный крик.

В коридоре появился царевич с двумя Спрутами, которые тащили узников. Но было поздно: девочка стояла уже в клетке. Царевич бросился к ней, но Звездочет-Клоун остановил его:

— Стой, несчастный! И молчи. Иначе погубишь девочку.

Смешинка стояла, прислонившись спиной к дверце. Потом оторвалась и шагнула на середину.

Остановившись, она посмотрела прямо в глаза Акуле.

Но та словно не замечала ее. Она кружила по клетке, время от времени задевая решетку хвостом и приглушенно рыча. Все знали, что многие Акулы делают так, когда уверены, что добыча не уйдет. Потом молниеносный бросок, щелчок челюстями…

— Зачем, зачем он это сделал? — царевич с укором и отчаянием посмотрел на владыку. — Почему я ушел, надо было остаться и убедить его…

— Как можно убеждать того, кто не знает сам, что делает? — раздался голос Звездочета-Клоуна. Царевич бросил на него недоумевающий взгляд, и тот пояснил: — Если бы он знал, что делает, то никогда не решился бы всенародно убить Смешинку…

Акула все кружила, глухо рыча. Напряжение в толпе росло.

— Выпустите ее! — закричали голоса. — Она не виновата! Даже Акула не трогает ее…

— Тихо! — устрашающе гаркнул Великий Треххвост и добавил задумчиво: — Действительно, почему Акула не трогает девчонку?

— Они вступили в заговор! — завопил Лупибей.

— Ты, наверное, помешался на заговорах, — пренебрежительно махнул хвостами владыка, — Акулы не вступают в заговоры ни с кем, кроме собственного желудка. Эй, Нелия!

— Я голодна! — заревела та в ответ. — Когда ты дашь мне поесть?

— Тебе дали. В клетке девочка Смешинка. Съешь ее!

— Я не вижу и не слышу ее! — прорычала Нелия. — Где она?

— Ты что, ослепла? Стоит посреди клетки.

Разинув пасть, Акула бросилась на середину клетки и прошла рядом с девочкой, не задев ее.

— Меня обманывают! — захныкала Нелия. — Никого здесь нет…

— Ты промахнулась! — Лупибей подскочил к клетке. — Возьми чуть правее, и сразу проглотишь ее.

Нелия распахнула пасть и кинулась прямо на Смешинку. Но та проворно отскочила, и хищница опять уплыла не солоно хлебавши.

— Она отскакивает! — рявкнул начальник стражи. — Несносная девчонка, не вертись, стой на месте!

Смешинка показала ему нос. Лупибей густо посинел.

— Сейчас зайду в клетку и суну тебя прямо в пасть Нелии!

— Попробуй! — презрительно улыбнулась Смешинка. — Куда уж тебе, трусу несчастному… Да ты побоишься и за дверцу взяться!

Лупибей даже почернел от злости, кинулся к дверце, но, схватившись за ручку, нерешительно остановился. В толпе заулюлюкали, раздался смех.

— А ну давай!

— Посмотрим, какой ты храбрец!

Лупибей подергал дверцу и сделал вид, что она не открывается. Тогда Смешинка сама открыла дверцу и жестом пригласила его.

— Заходи! Места хватит и здесь, и в желудке у Нелии.

Толпа разразилась оглушающим воем и свистом. Лупибей мгновенно менял окраску и, наконец, став мутно-грязным, шагнул в клетку.

— Берегись, девочка! — крикнул Звездочет-Клоун. Спрут метнулся и двумя щупальцами успел ухватить ничего не подозревавшую Смешинку.

— Вот она? — завопил он. — Нелия, сюда, я держу ее!

Сверкая зубами.

Акула кинулась к ним. Но в последнюю секунду Лупибей не выдержал вида приближающейся пасти и выпустил девочку. Покачнувшись, она упала. Нелия пронеслась над ней и с маху отхватила щупальце у Спрута. Он, правда, успел выскочить и захлопнуть дверцу, но сразу же упал и забился в судорогах.

— Помираю! — вопил он. — Ко мне, спасите!

Над ним захлопотали два Хирурга, перевязали обрубок прозрачной коричневой полосой морской капусты.

— Спокойно, — утешали они Лупибея. — Сейчас йод ламинарии прижжет рану и все будет в порядке.

— Ой! У-ю-юй! Кто вернет мне щупальце? Проклятая Нелия, надо было хватать не меня… Она проглотила мое любимое пятое щупальце! Им я подписываю приказы…

— Ничего, при вас осталось еще семь.

Его перенесли и поместили в клетке, где жила раньше Барракуда. Охая и стеная, он кое-как расположился там и злобно уставился на Смешинку.

— Она еще жива? Нет, это невыносимо. Почему ты не проглотишь ее, Нелия?

Акула, рыча, металась по клетке, но Смешинка легко увертывалась, спокойно отходя в сторону.

— Все объясняется просто, — тихо говорил между тем Звездочет-Клоун царевичу и Сабире. — Смешинка не знает, что такое страх за себя. Она беспокоится за царевича, может волноваться за друзей, но за себя она никогда не боится. Поэтому она невидима для Акулы и других хищников. Чем трусливее существо, тем лучше враги видят его.

— Да, да, — подтвердила Сабира. — Теперь я хорошо знаю это.

— Но Акула смогла бы увидеть Смешинку, — развивал дальше свою мысль Звездочет-Клоун, — если бы в ту же клетку пустили того, кто Смешинке дорог. Скажем, царевича…

— Молчи! — воскликнула Звезда. — Соглядатаи слышат…

Тут Звездочет-Клоун спохватился.

— Что я наделал!

Он насторожился, надеясь, что Лапшевники не услышали или не придали значения его словам. Но они все слышали и ничего не упустили. Звездочет-Клоун увидел, что Лупибей приподнялся в клетке, к чему-то напряженно прислушиваясь, и тут же закричал:

— Нашел, нашел, о Великий Треххвост!

— Что ты нашел? — спросил владыка.

— Нашел способ, как погубить Смешинку! Нужно в клетку посадить еще и царевича.

— Сегодня ты поистине обезумел, — оборвал его повелитель. — Чтобы я отправил на смерть своего сына Капельку?

— Акула его не тронет, — возразил Спрут. — Выслушай меня, владыка. — Смешинка невидима для Акулы, потому что она ее не боится. Но если посадить туда царевича, который тоже будет невидим для Акулы, потому что, конечно, наш царевич беспредельно смел, — Лупибей с издевкой поклонился, — девчонка станет бояться за царевича, и тогда Акула увидит ее!

— Отец! — воскликнул Капелька. — Не слушай его!

— Может быть, я ошибаюсь, — промямлил Лупибей. — Если у царевича не хватит смелости последовать за девчонкой…

— Замолчи! — гневно крикнул царевич. — И добавил, нежно глядя на девочку: — За Смешинкой я пойду куда угодно…

— Не нужно! — воскликнула Смешинка, и тотчас Акула бросилась на нее.

Раздался тысячеголосый рев, который спас девочку: Акула от неожиданности остановилась, и пленница успела ускользнуть. Она отвернулась от царевича. А он снял со своего пальца перстень и протянул мудрецу.

— Возьми это. И сохрани, если я не вернусь.

— Останови его, останови! — тормошила Сабира своего друга.

— Его нельзя остановить, — грустно покачал головой тот. Царевич решительно направился к клетке.

— Погоди, — сказал Великий Треххвост и обратился к Лупибею. — Ты сам придумал это?

— Нет, я лишь повторил неосторожные слова Звездочета, которые подслушали наши тайные Лапшевники…

— А-а… Ему я верю, — оживился владыка и махнул царевичу. — Можешь идти.

— Вся трагедия в том, — сказал Звездочет-Клоун, — что погибнут оба. Потому что Капелька так же боится за девочку, как и она за него.

— Но если ты предупредишь Великого Треххвоста о том, что и царевичу грозит гибель, он не разрешит ему войти в клетку! — встрепенулась Сабира.