— Почему ты раньше молчала?

Но Смешинка только растерянно хлопала глазами, глядя на Звездочета-Клоуна.

— Рассказывай, милая девочка! — ободрил ее тот. — Верь мне! Теперь тебе нечего бояться, и ты можешь все рассказать. Верь мне! Или ты больше не веришь?

— Я верю, — ответила Смешинка. — Но ведь для кое-кого эта история очень плохо кончится…

— Верь мне, — повторил мудрец еще раз и повернулся к Великому Треххвосту. — До сих пор девочка не говорила об этом из скромности и потому, что боялась за царевича. Ведь Крылатка день и ночь не отходила от него.

— Гадкая Крылатка! — воскликнул владыка. — И как я сразу не обратил внимания на нее…

— Рассказывай, дорогая Смешинка!

И девочка, еще раз пытливо посмотрев на мудреца, поведала, как Крылатки изгнали кучера Четырехглазку (Лупибей воздел вверх щупальца: «Мой лучший шпион!»), потом обвинили Капельку в равнодушии, как они плыли по морям и разыскивали того, кто мог бы рассказать о добром деле царевича.

— И если бы не старания девочки Смешинки, которая так долго опрашивала всех, то Звезда не успела бы вырастить свой говорящий рот и сказать слово в защиту Капельки, — добавил Звездочет-Клоун.

— Значит, все вы вместе спасли царевича? — воскликнул владыка. — Это правда, Капелька?

— Правда, — и царевич с сожалением посмотрел на Крошку Ю, словно прося у нее прощения. — Это правда, но Крылатки поступили со мной честно.

— Мы тоже поступим с ними честно и сварим всех заговорщиков в котле, — захихикал Лупибей.

— Не надо казнить их! — попросил царевич, но владыка отрицательно покачал головой.

Крошка Ю забилась в ловушке и крикнула:

— Ты, Капелька, лучше, чем я думала! А с заговорщиками еще посчитаются, не беспокойся!

— Именно таких слов я и ожидал от нее, — повернулся мудрец к прозрачной стене. — И они доказывают, что за этой Крошкой Ю стоят другие заговорщики. Нет, не только ее сестры, Крылатки, но и бунтарь Ерш с сообщниками. Ведь он уже совершал однажды покушение на царевича Капельку и Смешинку. Помните, на балу? Когда оно не удалось, бунтарь подговорил Крылаток, а узнав, что и этот заговор провалился, лично явился сюда, чтобы пронюхать, как можно осуществить свой коварный замысел.

И едва только его схватили, он не нашел ничего лучшего, как просить казни Смешинки, боясь, что если девочка останется жива, то остальным заговорщикам не удастся убить царевича.

— Да, да, да! — подскочил Великий Треххвост. — Как хорошо ты раскрыл все их замыслы! Конечно, ни в коем случае нельзя казнить Смешинку.

— А если ты снова возвысишь ее и назначишь своим советчиком, — вкрадчиво продолжал мудрец, — то этим оградишь себя от новых заговоров.

— Я вижу, старец, что говоришь ты чистую правду. Слушайте, мои слуги! Девочка Смешинка назначается моим советчиком! А Звездочет-Клоун и Звезда отныне будут называться моими друзьями. Враги мои — бунтарь Ерш и девять ядовитых Крылаток будут казнены, как только вскипит большой котел.

Две Прилипалы, усиленно виляя хвостами, подплыли к девочке Смешинке, подхватили ее под руки и вознесли на пьедестал перед прозрачной стеной. Важный Генерал, пыхтя, повесил на ее грудь личный знак советчика. Лупибей с недовольным видом следил за церемонией.

— Что же ты мне посоветуешь, мой советчик? — спросил владыка.

Девочка помедлила немного — казалось, она уже все обдумала.

— Я советую получше запереть всех преступников, чтобы они не убежали до казни, — сказала она решительно. — Я сама сделаю это: они могут вступить в сговор с кем-нибудь.

— Запереть их могут и Спруты! — быстро вмешался Лупибей.

— Они слишком трусливы, — прищурилась Смешинка. — Если какая-нибудь Крылатка вырвется, они разбегутся.

Лупибей, побагровев, пытался что-то возразить, но владыка прикрикнул:

— Сегодня мы видели доблесть твоих Спрутов! Да и твою собственную…

Лупибей метнул на Смешинку злобный взгляд. Но она спокойно продолжала:

— А еще я сама закрою все клетки жителей, чтобы никто не помог преступникам бежать.

— Клетки закроют Спруты! — опять выкрикнул Лупибей и даже посинел.

— Я закрою и Спрутов! — холодно отрезала Смешинка.

— Может быть, и меня закроешь? — потряс обломком дубинки Лупибей.

— Конечно, — кивнула Смешинка. — Тебе нужно отдохнуть, подлечить боевые увечья…

Все захохотали. Даже владыка ухмыльнулся.

— Да, советчик имеет право закрывать все клетки или любую на выбор, — сказал он. — Это правило принято давно, и ты знаешь о нем, Лупибей. Помнится, ты сам подписывал его.

Спрут поперхнулся. Если бы Смешинка внимательно посмотрела на него, то непременно насторожилась бы — такая бешеная злоба была в его глазах.

— Ага! — процедил он. — Кажется, я начинаю кое-что понимать. Может быть, и Сторожевых Скатов не будем выпускать? И дежурного снимем с ворот? А ворота распахнем пошире?

Но советчица спокойно отвела удар.

— Нет, зачем же. Сторожевых Скатов выпустим как обычно. И стражник пусть охраняет ворота — да получше!

— Он будет хорошо охранять ворота, можешь не беспокоиться, — с угрозой сказал Лупибей, и Звездочет-Клоун пристально поглядел на него.

Великий Треххвост заулыбался:

— Ну вот и отлично! А то ссоритесь непонятно из-за чего… Я устал от сегодняшних неожиданностей. Советчица Смешинка, можешь запирать клетки! Всем выполнять распоряжение советчицы! Это мой полноправный заместитель, вы знаете… — Он зевнул.

Заметив, что владыка хочет спать, все жители замка потихоньку стали покидать зал.

— Как ты думаешь, — спросил Звездочет-Клоун свою синеглазую подругу Сабиру, — зачем царевич носил этот перстень?

Они сидели в большой просторной клетке советчицы Смешинки и рассматривали перстень, который Капельки в суматохе забыл взять обратно у Звездочета-Клоуна.

— Я думаю, перстень напоминал ему о чем-то…

— Или не напоминал.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он часто смотрел на перстень и хмурился так, будто пытался вспомнить что-то важное, но не мог. Мне кажется, он берег перстень для того, чтобы вспомнить о давно забытом.

Звездочет подплыл к ночесветке.

— О, здесь что-то написано! — воскликнул он. — И написано какими-то странными знаками. Посмотри, ты сумеешь их прочесть?

— Нет, не сумею, — Сабира замолчала.

Вообще она была обижена. Звездочет-Клоун не пожелал рассказать ей, зачем выдал Крылаток, и теперь она неохотно разговаривала с ним.

Старец, качая головой, спрятал перстень и примостился в углу. Советчица пригласила их к себе, а сама отправилась запирать клетки.

Вернулась она глубокой ночью. Лязгнула дверца. Звездочет-Клоун сразу же зашевелился в своем углу.

— Что сказал Лупибей? — спросил он. Девочка растерянно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь? Можно подумать, что у тебя свои Лапшевники…

— Об этом потом, — нетерпеливо перебил ее мудрец. — Что сказал Лупибей, когда ты закрывала его клетку?

— Ничего особенного, — зевнула Смешинка. — Какие-то непонятные угрозы…

— Какие же?

— Он сказал, — стала припоминать девочка, — он сказал, что ночью часто побеждает тот… кто потерпел поражение днем… потому что у ночи свои законы. В общем ерунда!

Но мудрец покачал головой:

— Плохо! Значит, Лупибей уже разгадал твои ходы. И сделал свои…

— Какие ходы?

— К выходу, — загадочно произнес Звездочет-Клоун. — Лупибей говорил что-нибудь еще?

— Да, я вернулась потом к его клетке и слышала, как он давал наставления Сторожевым Скатам.

— Скаты не тронули тебя?

— Нет. Они словно не видели меня.

— Они действительно не видели! Значит, моя догадка верна. Но что говорил им начальник стражи?

— Чтобы они усиленно охраняли клетку с Храбрым Ершом. «Поступили сведения от Лапшевников, — сказал он, — что они видели подозрительных бродяг внизу, в подземелье». Считают, что это сообщники Храброго Ерша.

— Почему?