— Постой, ты же говорил, что тысячи лет здесь никого не было из нашего мира?

— Я соврал. У нас не принято говорить об этом вслух, но такое случалось раньше. Например, об этом случае достоверно известно. Расскажи, почему тебя взбудоражила эта статуя? Это же просто образец древнего искусства.

— Это ещё одна неразгаданная тайна человечества, — Саша пересказала Вадиму легенду о Золотой Бабе, и почему её так удивило присутствие изваяния в долине, — выходит, что пещеры, о которых ты говорил — это и есть знаменитые уральские подземелья. А, следовательно, Ладу не перепрятывали на плато Путорана. Она так и осталась в уральских горах. Если бы Валерий Павлович её увидел..., — прошептала Саша, не скрывая своей досады по этому поводу.

— Ничего, приедем в Меру, и тебе будет, чем заняться. Расскажешь эту историю нашим деятелям науки. Возможно, наши потомки прочтут легенду твоего мира и передадут её своим потомкам.

— Возможно, — Саша сладко зевнула и постепенно стала засыпать под шум падающей со скал воды.

15

— Эта долина бесконечна? — спросила Саша на третий день их путешествия по равнине.

— Нет, конечно, — Лета откинула назад свои роскошные чёрные волосы и мечтательно огляделась по сторонам, — тебе здесь не нравится? Я бы тут поселилась.

— Очень нравится, — улыбнулась Саша, — и знаешь? Я влюбилась в водопады. Я думала раньше, что под этот шум невозможно спать, но оказывается он убаюкивает.

— Когда мы достигнем перевала, и гул воды перестанет до нас доносится, тебе покажется, что ты оглохла.

— В самом деле. Я уже так привыкла к звукам льющейся воды, что не представляю, как может быть иначе. Лета, в ущелье камней нас ждали камни, в долине матери — мать, а на перевале Аполлона — Аполлон собственной персоной?

— Нет, конечно. Просто его золотая статуя.

— И когда мы туда доберёмся?

— До захода солнца мы пройдём по перевалу немного до стоянки. А на следующий день, к заходу солнца, должны добраться до Меру.

***

К вечеру каскады водопадов стали становиться меньше по своей мощи и высоте. Яркая летняя трава уступала место каменистым тропам и огромным валунам, которые расположились небольшими группами вдоль дороги. Вскоре травы стало появляться всё меньше, а скальной породы всё больше. Долина начала сужаться. Гул водопадов уже был слышен только в отдалении. Вскоре Саше показалось, что она оглохла, как и предсказывала Лета.

Дорога начинала идти под уклон, поднимаясь вверх на холм и скрываясь за поворотом. Сейчас путникам предстояло снова расположиться на ночлег.

— А на перевале есть снег? — спросила Саша, отламывая кусочек подогретого хлеба, когда они уселись возле огня.

— Нет, он не очень высокий. Конечно, выше, в восточных и северных горах, снег никогда не тает, но на равнинах его может не бывать годами, — ответил Сарас, откинувшись на огромный валун и наблюдая за небом, окрашенным во все оттенки оранжевого и красного.

— Зимой не идёт снег?

— Редко. Отвратительная пора — деревья голые, поводу грязь и дожди, бесконечные дожди. Только в предгорьях снег идёт почти каждый день.

— Ох, хочу посетить Роцин, покататься на досках, — вздохнула Лета.

— Это что, местный курорт? — удивилась Саша.

— Если б я знала, что такое «курорт», я бы тебе ответила. Роцин — небольшой город в северных горах. Летом там жарко как в долинах. Зимой туда стягиваются люди со всего мира, чтобы покататься на досках и бесколёсных телегах. Это жутко весело!

Саша с упоением слушала, как Лета рассказывает о счастливых днях, проведённых в городке. О том, какие у них бывали приключения, когда наследники были юны и беззаботны. Только Вадим не принимал участие в общей беседе. А потом и вовсе пошёл к Гору и стал чистить его и без того холёную шерсть. Саша заметила, как напряглись остальные, и разговор постепенно затих.

— Что случилось, Вадим, — спросила девушка, поглаживая шелковистую шею коня.

— Ничего. С чего ты решила?

— Гор уже блестит. Впрочем, как и час, и два назад.

— Не обращай внимания. Просто мне нужно отпустить прошлое и жить настоящим.

— Тебя задело то, что они веселятся, рассказывая о юношеских приключениях?

Вадим закрыл глаза и стал нежно гладить шелковистый бок своего верного друга.

— Я рад за них, правда, — прервал он молчание, — просто мне это было неведомо. Глупо, но мне иногда кажется, что я что-то упустил. У нас были натянутые отношения с отцом. Он не отпускал меня от себя, в то время как Сарасу и Келену было многое позволено. А я должен был доказывать ему, что стану правителем не хуже, чем он сам.

Даже когда я решил жениться на Мериде, он был против. Сказал, что сначала мне надо повзрослеть. Только под уговорами её отца Юнир сдался. И то, только потому что отец Мериды его давний друг, — Вадим замолчал.

Его лицо снова превратилось в камень, как это бывало раньше. Саша не знала, что сказать. Она не понимала, почему так произошло, что Вадим не видел поддержки от близких, когда она была необходима.

Девушка обняла мужчину и прошептала:

— Забыть прошлое невозможно, но отпустить его тебе по силам. Ты же великий царь Новой Гипербореи.

Вадим прижал Сашу к себе и не отпускал несколько минут, вдыхая запах её волос.

— Идём, завтра рано вставать.

16

Весь следующий день, колонна двигалась вверх по дороге. Путешественникам открывались невероятные виды на реку, которая внизу продолжала своё плавное течение из долины матери по ущелью. Здесь она сделалась ещё шире. Вадим пояснил Саше, что река продолжает нести свои воды на север, пока не впадает в озеро Мира — огромное водное пространство, куда стремятся все окрестные реки и ручьи.

Дорога шла по серпантину. С одной стороны к ней примыкали невысокие лесистые горы, а по правую руку шёл обрыв. Сашу удивило, что здесь заботились о безопасности путников, даже лучше, чем на нашей планете. На протяжении всего пути обрыв был отделён от них стеной, высотой около метра. Там, где это было возможно, были построены самые настоящие смотровые площадки, которые нависали над пропастью.

После привала они снова тронулись в путь, и теперь, пройдя половину пути, дорога начала незаметно идти под гору.

— Ещё немного и доедем до Аполлона, — сказал Вадим после нескольких часов спуска.

— Если честно, я подумала, что он стоит наверху.

— Не совсем. Его статуя ознаменует конец пути.

— Почему ваши предки-солнцепоклонники перестали верить в него?

— Однажды ты спросила меня, верим ли мы в Аполлона. Я не придал особого значения твоим словам и просто сказал, что мы ни во что не верим. Разве что в силу природы. И теперь ты снова задаёшь этот вопрос. В наших источниках написано, что народы, живущие на твоей планете боязливы и невежественны. Они пытаются объяснить простые явления влиянием неведомых высших сил, которых называют богами. В твоём мире Аполлона считают богом?

— Уже нет. Сейчас на смену пришли другие боги, но в древней Греции ему поклонялись. У них вообще было столько богов и полубогов, что понадобится много времени, чтобы разобраться в их родственных связях. А кем был Аполлон на самом деле?

— Царём Гипербореи. Одним из первых правителей того государства, что существовало на твоей планете.

— Ты хочешь сказать, что он был реальным человеком?

— Конечно. У нас сохранились даже его трактаты на тему государственного управления.

— Я снова в шоке! Может, ещё скажешь, что и Артемида реальный исторический персонаж?

— Да. Она была старшей сестрой Аполлона, но отказалась от престола в пользу брата, а сама занялась охраной границ древнего государства. Вообще-то её звали Артемиа.

— Моё мировоззрение только что рухнуло.

Вадим улыбнулся:

— Тебе ещё многое предстоит узнать. Правда, сначала придётся выучить нашу письменность, чтобы начать изучение древних эпосов и собрания истории Гипербореи.

— А есть такое собрание?

— Около четырёх тысяч томов.

— Сколько?! Их вообще возможно прочитать?

— Трудно. Хотя, были те, кто осилил. Но не волнуйся, есть краткое описание — всего в триста двенадцать томов. Его можно прочесть, и написано доступным языком, так что любой справится.

— Я не понимаю. У нас считалось, что Аполлон прилетал на своей колеснице и активно общался с местными. Возвёл стены древней Трои и олицетворял собой солнце.

— Так и есть.

Саша открыла рот от удивления, и Вадим продолжал:

— Тебе известно, что у нас были летательные колесницы. Кажется, у вас это называется аппараты? Естественно, наши предки перемещались на дальние расстояния с их помощью и учили древних людей твоей планеты музыке и искусству, помогали строить города.

Достоверно известно, что Аполлон ещё до своего воцарения десять лет прожил среди них. По поводу солнца тоже легко объяснить: наши предки ценили всё, что связано с природой. Наши праздники связаны с этим, наше искусство воспевает солнце, леса, горы и прочие красоты мира. Если ты заметила, природные мотивы присутствуют везде. Даже на оружии и одежде есть орнамент, напоминающий то, что окружает нас.

— Как всё логично и просто. Моя жизнь никогда не будет прежней.

— Вот он, — Вадим кивнул головой, и Саша увидела статую.

Вниз по дороге стояла такая же арка, как и перед входом в ущелье в начале их пути. Здесь тоже крупными буквами была высечена надпись. А рядом возвышалась четырёхметровая статуя дверного царя Гипербореи.

Саша ожидала увидеть нечто похожее на древнегреческие скульптуры обнажённого Аполлона, какие можно лицезреть во всех мировых музеях. Но это произведение сильно отличалось от них.

Царь был одет точно так же, как и мужчины этого мира: обтягивающие штаны, невысокие ботинки, нагрудник с драгоценными камнями, орнаментом и символами Гипербореи. Плащ развивался за спиной бога солнца, а на голове сияла украшенная сапфирами корона.

— Знаешь, ваше изображение Аполлона мне больше импонирует, чем скульптуры моего мира.