(7) Так, при безмолвии простого народа даже у трибунов не возникло никаких возражений против того, чтобы забота о высшем благе государства была вверена консулам Марку Геганию Мацерину в третий раз и Луцию Сергию Фиденату [437 г.], получившему это прозвище, я полагаю, уже после войны, в которой он принял участие. (8) Ведь он первый выиграл сражение у царя вейян еще по нашу сторону Аниена, но победу добыл не бескровную. Вот почему гибель сограждан принесла больше горя, чем поражение врагов – радости, а сенат – как бывает при чрезвычайных обстоятельствах – постановил назначить диктатора, каковым стал Мамерк Эмилий. (9) Тот выбрал в начальники конницы Луция Квинкция Цинцинната, своего сотоварища по прошлому году, когда оба они были военными трибунами с консульской властью, юношу, достойного отцовской славы. (10) Набранному консулами войску были приданы имеющие боевой опыт, испытанные командиры центурий, а потери последнего сражения восполнены. Диктатор приказал Титу Квинкцию Капитолину и Марку Фабию Вибулану следовать за ним в должности легатов. (11) И само высокое звание, и достойный его человек изгнали врагов из римских владений за Аниен; те же, отступив к холмам меж Аниеном и Фиденами, разбили лагерь и воздерживались от вылазок до тех пор, пока не подошли на помощь отряды фалисков53. (12) Только тогда этруски стали лагерем под стенами Фиден. Невдалеке, ближе к слиянию Аниена с Тибром, остановился и римский диктатор, соединивший, где это было возможно, укреплениями берега обеих рек. На следующий день он выступил на поле битвы.

18. (1) У неприятеля мнения разделились. Фалиски, тяготясь воинской службой вдали от дома и вполне уверенные в себе, требовали сражения; вейяне и фиденяне больше надежд возлагали на затягивание войны. (2) Толумний, хоть ему были больше по душе доводы своих, опасался, как бы фалискам не надоел затянувшийся поход, и объявил, что намерен сражаться завтра. (3) То, что враг уклонялся от сражения, подбадривало диктатора и римлян, и уже на следующий день, когда воины зашумели, грозя пойти на приступ лагеря и города, если им не позволят сразиться, войска обеих сторон выходят в поле между лагерями. (4) Вейяне были чрезвычайно многочисленны, и они нашли, кого послать в обход через холмы для вторжения в римский лагерь в разгар сражения.

Войска трех народов были расставлены так, что правое крыло занимали вейяне, левое – фалиски, а середину – фиденяне. (5) Фалисков справа атаковал диктатор, вейян слева – Квинкций Капитолин, а против фиденян выступил начальник конницы. (6) На мгновение воцарилась полная тишина, ведь ни этруски не собирались вступать в бой, пока их не принудят, ни диктатор, оглядывавшийся на римские укрепления, где авгуры, буде птицегадание окажется благоприятным, по уговору должны были подать знак. (7) Чуть только он его заметил, как первыми выслал на неприятеля всадников, понесшихся с криком на врага; затем всею силою ударила следовавшая за ними пехота. (8) Нигде не сдержали этрусские легионы натиска римлян. Упорное сопротивление оказывала конница – это сам царь, храбрейший из всадников, появляясь то тут, то там перед римлянами, рассеявшимися в преследовании, оттягивал исход боя.

19. (1) Среди римских всадников был там военный трибун Авл Корнелий Косс, собою на редкость красивый, отвагой и силой под стать знатности рода, который он оставил потомству прославленным и приумноженным. (2) И вот когда он увидал, что под натиском Толумния, где тот ни появись, римская конница отступает, и когда по богатству одежды и по тому, с каким видом носился тот по всему полю, он признал в нем царя, Косс спросил: (3) «Тот ли это, кто нарушил договор меж людьми, кто попрал право народов? Так это его, если боги хотят, чтобы на земле осталось хоть что-то святое, я заколю, принеся жертву манам54 послов». (4) Пришпорив коня, он нацеливает неотвратимое острие на своего единственного противника, сшибает его с лошади и, опираясь на копье, спешивается сам. (5) Ударом щита он опрокидывает приподнявшегося было царя на спину и, ударяя его раз за разом, пригвождает его к земле. И вот победитель со снятыми с бездыханного доспехами и посаженной на копье отрезанной головой царя ужасает врагов этим зрелищем. Так была рассеяна также и конница – из-за нее одной неясен был исход сражения. (6) Преследуя разбитые легионы, диктатор прижимает их к лагерю и истребляет. Множество фиденян, знакомых с местностью, разбежались по горам. Косс, переправившись с конницей через Тибр, привез в Город богатую добычу с полей вейян.

(7) В разгар сражения и возле римского лагеря завязался бой с отрядом, который, как уже сказано было, заслал в лагерь Толумний. (8) Поначалу Фабий Вибулан вел оборону в осаде, но, когда неприятель взобрался на укрепления, он сделал вылазку за правые главные55 ворота и внезапно ударил со старшими воинами56. Враги, хоть и очень напуганные, не понесли большого урона, ибо их и самих было меньше, и бегство было столь же поспешно, что и на поле главного сражения.

20. (1) Повсюду добившись успеха, диктатор по постановлению сената и велению народа возратился в город с триумфом. (2) Самое роскошное зрелище являл в триумфальном шествии Косс, несший тучные доспехи убитого царя57. Воины распевали о нем нестройные песенки, в которых уподобляли его Ромулу. (3) Доспехи, снабдив их обычной посвятительной надписью, он преподнес храму Юпитера Феретрия, где укрепил их возле тех, что посвятил Ромул, – в те времена только они одни и назывались «тучными»; он отвлек на себя внимание сограждан от колесницы диктатора и, в сущности, один пожал тогда славу. (4) Диктатор по велению народа на общественный счет принес в дар Юпитеру на Капитолии золотой венок весом в фунт58.

(5) Следуя всем предшествующим мне писателям, я написал было, что Авл Корнелий Косс принес вторые полководческие доспехи в храм Юпитера Подателя, будучи военным трибуном59. (6) Однако, не говоря о том, что под «тучными» мы разумеем доспехи, снятые с вождя вождем, а вождя мы знаем только того, под чьим началом ведется война, главное, ведь и надпись, сделанная на доспехах, показывает в опровержение наших слов, что Косс добыл их, будучи консулом. (7) Когда я услышал от Августа Цезаря60, основателя или восстановителя всех храмов, что, он, войдя в храм Юпитера Феретрия, который разваливался от ветхости и был потом им восстановлен, сам прочитал это на льняном нагруднике, то я почел почти что за святотатство скрывать, что Цезарь, тот, кому обязаны мы самим храмом, освидетельствовал эти доспехи Косса. (8) В чем тут ошибка и почему в столь древних летописях и в списке должностных лиц, хранящемся в храме Монеты в виде полотняных книг, свидетельства откуда беспрестанно приводит Макр Лициний, Авл Корнелий Косс числится консулом десятью годами позднее, вместе с Титом Квинкцием Пунийцем61, – это общий предмет размышленья для всех. (9) Добавим только, что и столь славная битва не может быть отнесена к тому году, ибо около трех лет до и после консульств Авла Корнелия Косса прошли без войны, но зато была чума и такой голод, что некоторые летописи, словно скорбные списки, содержат лишь имена консулов. (10) Третий год, прошедший от консульства Косса, застает его трибуном с консульской властью, тот же год – начальником конницы, в должности которого провел он другое замечательное конное сражение. (11) Тут можно строить догадки, но, я думаю, понапрасну: ведь откажешься от любых предположений, если человек, решивший судьбу сражения, возлагая только что снятые доспехи к священному престолу и обращаясь чуть не прямо к Юпитеру, кому они и были обещаны, и к Ромулу (свидетелям, от которых не скрыть присвоенного обманом), подписался консулом Авлом Корнелием Коссом.