Позабыв про сумку и чемодан, я, буквально, выпрыгнул из транспорта, и, закрыв глаза, предавал своё уставшее от одной и той же позы тело, яркому утреннему солнцу, широко раскинув руки…

Погода чудная. Свежая, но тёплая. Как же здесь здорово!

— Тедди! — услышал я с порога своего дома… Вау. Моя двоюродная сестричка Жаклин — как фото-модель… Улыбчива и дико красива. Выглядит на года три старше своих лет… Длинные светлые волосы с рыжеватым оттенком, голубые глаза… В основном, она взяла расцветку отца, а форму лица и тела матери. Очень гармоничное и подходящее ей смешение.

Кузина подбежала ко мне и бросилась на шею, крепко обняв, а я, в свою очередь, обнял её.

— Привет, Жак. — сказал я, ехидно улыбаясь. Ведь, я абсолютно точно знаю, что она ненавидит, когда я так говорю. Жаклин прекратила обнимать меня, и поджав губы, ударила кулаком по моему металлическому прессу, а потом, скривилась от боли и простонала:

— Пошёл ты к чёрту, братец. Сколько раз повторять, чтобы ты не называл меня так?

Я усмехнулся в ответ. Тем временем, из автобуса выбежали Фиби и Эва, мгновенно набросились на Жаклин, крепко обнимая её.

— Жакли, мы с Эвой так скучали… — протянула Фиби.

— Особенно Фиби. — чирикнула Эва и её брови скептично и высокомерно взлетели вверх, — У меня достаточно дел и не приходиться скучать, даже по единственной во всём Мире тебе!

— И мне скучать по тебе не удавалось… У меня такой превосходной себя достаточно. — так же, задрав подбородок ответила Жаклин…

Чёрт. Они так похожи и так ненавидят друг друга. Их отношения из разряда: «Сучка — думали две девушки, мило улыбаясь друг другу», иногда раздражают, но и забавляют меня одновременно. Они ревнуют и меня, и Фиби, перетягивая нас, каждый на свою сторону, как канат. Я, если честно, всегда больше тянулся к Жаклин, а, вот, Фиби к Эве… Видимо, это потому, что они чаще видятся, общаются и всё прочее. Как бы то ни было, Фиби остаётся нейтральным королевством между двух океанов.

Когда, наконец, девушки устали друг другу скалиться и Фиби, закатив глаза, сказала им: «Хватит», юные леди немного успокоились, перестав сверлить друг друга взглядами. Настало время знакомства Жаклин с Яном, Мэйсоном и Даной, Софи Тейлор она знает. Когда мы зашли в дом, Жаклин сказала ей, что помнит, как Софи была дружна со мной.

Мэйсону, Жакли, явно приглянулась… Его взгляд стал каким-то нежным и кошачьим, а когда они назвали друг другу свои имена, то он поцеловал её в щёку, что раньше, при знакомстве с дамами не делал…

Ох, вот Мэйсон и влип! Его глаза прям загорелись… Мои кузины — девушки-огонь…

Приняв решение немного отдохнуть, все мы разошлись по своим комнатам, договорившись встретиться в гостиной через час.

Я принял душ, разложил вещи, и, одевшись, развалился на своей кровати, предаваясь накатывающей на меня сонливости…

POV Фиби.

Как только я разобрала шмотки, то услышала стук в дверь. Я закатила глаза, догадываясь о том, кто стоит за ней.

Но мы же договаривались встретиться через час, а не через двадцать минут! Уверена, это Жаклин… Ей не терпеться узнать об изменениях в моей личной жизни.

— Иду. — сказала я, и собрав волосы в своеобразный «конский хвостик», открыла дверь, вмиг застыв на месте… Ян.

Что ему надо?

— Ян?

— Отличная погода. Прогуляемся, Фиби? — спросил он, невинно улыбнувшись и его голубые глаза весело заблистали.

— Конечно, я возьму жакет… — сказала я, и достала из шкафа более-менее согревающую вещь, а потом, вышла к нему.

«Может быть, он скажет что-нибудь об Адаме?» — не покидала мою голову мысль.

— Ты думаешь о моём брате… — вдруг произнёс он, застав меня врасплох своим утверждением. Мы начали подниматься по улице выше, меряя шагами землю, и, я подумала, что сейчас скачусь вниз…

Я нервно усмехнулась и перевела на него взгляд.

— Откуда ты знаешь? — спросила я. На этот раз, усмехнулся он.

— Как говорит твой брат: «Это Аспен, детка». Пробуждаются скрытые способности.

— А серьёзно? — изогнув бровь, спросила я.

— А серьёзно, это видно по твоим глазам… Для родственников психиатра, ты как открытая книга.

— Вот как… — выплюнула я. Мне почему-то больше не хотелось с ним разговаривать.

Это плохо кончиться…

— Может быть, хочешь спросить что-то о нём? Навести справки, так сказать. — сказал Ян, посмотрев на меня из-под тёмных стёкол солнечных очков.

— Ну, какой у него любимый цвет? — произнесла я самое безобидное на мой взгляд.

— Бордо. Цвет венозной крови. — ответил Ян, пожав плечами, а потом, произнёс, — Могла бы спросить что-то поинтереснее.

— Что, например? — с тем же вызовом в голосе, спросила я.

— Ну, например: «Почему его отчислили из Оксфорда»? — проговорил он, с улыбкой кретина на лице.

— Так хочешь опустить его в моих глазах? Если попытаешься сделать это, не считай, что сам останешься на высоте. Ничто и никто не сможет изменить моего отношения к нему. Всё, что он делал в прошлом. — жёстко сказала я.

По его губам пробежала грустная улыбка, искривившая губы в подобии равнодушной усмешки.

— Ну, а как тебе вопрос: «Почему он ни разу не позвонил?» Этот любящий, прелестный, святой Адам взял и не позвонил любимой… Знаешь, почему? Я отвечу. Он не любит тебя. — говорил Ян жёстко, сняв очки, обнажая глаза, исполненные болью, злостью и обидой, — НЕ ЛЮ-БИТ! — проговорил он по слогам, и, сжав желваки, продолжил, — У него есть полчаса в день на социальные сети и звонки. Ну, и где же пару минут для тебя? Если бы на его месте был я… Я — по-настоящему любящий тебя мужчина, то я костьми бы лёг, лишь бы услышать твой голос «на другом конце провода». Я бы сдох, загнулся выдраив палубы, но позвонил. Тебе. Только тебе. Потому, что ты нужна мне. — он убрал очки в карман куртки, и, положив руки на мои вдруг влажные от слёз щёки, произнёс полушёпотом, — Я люблю тебя, Фиби Грей. Люблю.

Один раз моргнув ему в ответ, я взяла его руки своими и сняла их с моего лица. Нет… Не прикасайся ко мне!

— «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно»… — усмехнулась я, цитируя гения, — Оставь меня, Ян. Я тебя не люблю, понимаешь? Даже если бы я была с тобой, каждая минута напоминала бы мне об Адаме. Я смотрела бы на тебя, а видела его. Он не позвонил — его дело. Это не изменит моей любви к нему. Возможно, мы уже никогда не встретимся и не созвонимся, но я не изменю своим чувствам. Он обещал вернуться ко мне, а я обещала ждать его. И кто мы с ним такие, чтобы предавать такое святое чувство, как любовь? — спросила я, утерев непрошеные и ненужные слёзы. Ян сглотнул, и, отвернувшись от меня, смотрел вдаль секунды три, а потом, посмотрел на меня и сказал:

— И я не предам свою любовь. Я никого не полюблю так, как тебя… Я буду ждать тебя.

— Ты должен осознать, что это будет бесполезно. Мой папа нахваливал тебя. Он хочет, чтобы ты был в его кампании. Но у тебя есть и другие предложения, ведь так? Выбери другое. Живи своей жизнью. Оставь меня.

— Я не могу оставить тебя. — признался Ян, покачав головой. Я решила сразу же. Сквозь ком подступающий к горлу и собравшиеся в глазах слёзы, я выдавила:

— Тогда, это сделаю я. — круто развернувшись, я почти побежала к дому.

— Фиби! — слышала я крик Яна вослед, но не обернулась.

Нет. Нет. Нет! Я не могу смотреть на него. Не могу!

Забежав в дом, я быстро отыскала свою комнату, и, закрывшись в ней, бессильно бросилась на кровать, давая волю горячим слезам… Господи. Мне никогда раньше не приходилось отказывать, потому что никто мне не говорил таких слов… Ясно, что в кампании отца он хочет остаться не из-за денег. Наверняка, ему бы платили где-то и больше… Это из-за меня. Из-за меня!!!

Ах, Ян, почему ты влюбился в меня? В Мире есть полно девушек лучше и красивее, сильнее, чем я.

Тот же самый вопрос можно задать и мне. Адам не голубь Вселенной, но он и не такой, как все… И всё-таки, почему он не позвонил мне? Неужели тот вечер — обман? Я не нужна ему? Или, даже без вопроса, я не нужна ему… Нет! Нет! Нет!

Я не верю и не буду в это верить. Он позвонит мне. Обязательно позвонит.

POV Кристиан.

Ана заполнила всё моё пространство… Её красивая головка покоиться на моей груди, горячее дыхание приятно щекочет кожу. Мы лежим на кровати после дикой, жаркой ночи… Ох, член каменеет от нахлынувших воспоминаний.

Конечно, дети — цветы жизни, но как хорошо, когда их нет дома…

Губы Аны целуют мою грудь и я вздрагиваю от невероятной нежности. Моя малышка проснулась…

— Доброе утро, Ана Грей. — хрипло шепчу я, ощущая, как её шёлковая, изящная рука скользит по моему обнажённому телу.

Иисусе, она так прекрасна…

— Доброе утро, мой любимый муж… — шепчет Ана, приподняв голову, заглядывая своими прекрасными, сонными глазами в мои.

— Выспалась? — спросил я, насмешливо улыбаясь. Ана закусила свою (нет, мою! только мою!) губу и провела по ней языком. Чёрт.

Я уже готов для неё.

— Будто ты мне дал выспаться… — ответила Ана, улыбаясь.

— Ты упрекаешь меня? — спросил я, сдвинув брови.

— Ни разу, мой Господин… — прошептала она и поцеловала мою шею… От этого слова из её губ, я почти умираю…

— Чем займёмся? — спросил я, с той же усмешкой.

— Ты — мной, а я — тобой. — ответила Ана.

— Заманчиво. — шепнул я, и, схватив её за талию, повалил под себя. Моя любимая весело засмеялась…

— Ты совсем не изменился, любитель долгих и мучительных игр. — прохрипела моя жена.

— И ты не изменилась… такая же красотка с дерзким ротиком… — прошептал я и, мягко поцеловав её, укусил зубами её нижнюю губу, она простонала… Ох…

Дерьмо. Звонок «блэкберри» разрушил идиллию.

— Иногда, мне хочется разбить его молотком… — прошипела Ана, закатив глаза. Я нахмурился.

— Не закатывай глаза. — так же шикнул я.

Я схватил мобильник одной рукой, всё ещё лёжа на Анастейше и ответил на звонок нашей домработницы:

— Брэйли, в чём дело? — спросил я, глядя в сияющее, ласковые глаза моей Аны.

— Мистер Грей, извините, что, возможно отвлекаю вас от дел, но моя сестра попала в аварию и мне нужна увольнительная на месяца три-четыре. Я нашла себе замену. Молодую девушку, дочку моей близкой подруги. Её зовут Джемма Лоуд. Уверена, вам понравиться как она работает, и, потом это, ведь, не навсегда.