— Привет, любимая, — сказал папа, поцеловав маму в щёку.

— Привет, Кристиан, — отозвалась она.

— Привет, мам! Я переодеваться, приду поем и — на театральный! — чирикнула Фиби и, взяв из вазы яблоко, ушла к себе.

Театральный? Она ходит в школьный театральный? С Айрин? Чёрт. А не много ли я о ней думаю?

— Тед, почему ты не дождался машины? — спросил папа строго.

— Хотел подышать свежим воздухом. Мам, я, пожалуй, есть не буду, сразу пойду к Бастилю.

— Но, Тед, я ведь готовила… — начала мама с разочарованием.

— Нет, Тед. Ты спокойно поешь с нами, а потом — мы поедем в спорткомплекс вдвоём.

— Я не люблю есть перед тренировкой. Я возьму яблоко, куплю по дороге минеральную воду.

— Тед, ты не хочешь провести даже час с семьёй? — спросил папа.

— Пап, я хочу, но…

— Иди, Тед. Иди, — сказал он и отвернулся от меня.

— Если ты хотел сообщить мне о том, что завтра приедет Софи — то Фиби тебя опередила, — сказал я, спокойным голосом. Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты рад? — спросил он.

— Трудно в это поверить… Но, в целом — да. Я рад.

— Подождите! Софи — дочь Тейлора? — спросила мама с изумлённым и счастливым выражением на лице.

— Да. Дело в том, что у Гейл проблемы с… — папа стушевался, бросив взгляд на меня, — Проблемы с сердцем, — проговорил он, наконец, тихо.

Глаза мамы вмиг стали обеспокоенными, я начал переживать. Но время не ждёт. Я попрощался с родителями и, захватив яблоко, решил зайти к Фиби и узнать насчёт её театрального. Уходя из кухни-столовой, я услышал как мама ахнула. Я уже хотел войти и посмотреть, всё ли в порядке, но услышал:

— Тейлор сказал только мне.

— Говоришь, у Гейл рак? — Что? Чёрт подери. Нет!

— Да, рак груди. Тейлор не говорил об это ни Гейл, ни Софи. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал.

— Господи, — услышал я шёпот мамы.

— Бу! — раздалось позади меня. Я вздрогнул.

— Чёрт, Фиби! — шикнул на неё я, взял за плечи и легонько отодвинул от входа в кухню-столовую.

— Подслушивал, да?

— Фиби, ты давно в театральном?

— Четыре месяца, а что? — сказала она тихо, непонимающе хлопая длинными ресницами. Ага, значит она там числится раньше, чем Айрин перевелась в нашу школу.

— Ничего, просто.

— Не просто! Ты четыре месяца об этом знать не знал, а теперь?

— Ну… Там не нужны парни? — выпалил я первое пришедшее в голову.

Только не Айрин. Эта тема пока неприкосновенна.

— Вообще-то, нет. Ну, я могу спросить, если хочешь.

— Да, хочу.

— Спасибо.

— Пока не за что, но одним «спасибо» не отделаешься.

— Чего ты хочешь?

— Потом скажу. Я хочу есть. Ты уже ужинал?

— Нет, мне нужно к Бастилю.

— Тебе же, обычно, к пяти, а сейчас полчетвёртого… — начала Фиби.

Она, иногда, бывает так логична и так сообразительна. Дело в том, что у меня есть план, о котором я не могу рассказать. Мне просто нужно идти раньше.

— Сегодня, я хочу больше позаниматься, — сказал я, собирая остатки спокойствия.

— Ладно, — легковерно вздохнула сестрёнка, — Удачи.

— Спасибо, — я чмокнул её в щёчку, а потом — отправился в школу.

Я надеялся застать Кальтца там. Сойер предложи подвезти меня, но я отказался. Вставив наушники в уши, я совершил получасовую пробежку до школы, а потом, помчался в кабинет экономики.

Мистер Кальтц сидел за своим учительским столом, разбирал какие-то бумаги. Увидев меня, он округлил свои и без того круглые глаза, и, осмотрев меня с головы до ног, ухмыльнулся.

— Совершал кросс и решил забежать ко мне, Грей? — протянул он устало.

Видимо, моё неровное дыхание и весь общий вид выдали способ передвижения.

— Мистер Кальтц, я хотел извиниться, — сказал я, подходя к нему ближе.

— Вы могли сделать это днём.

— Ещё не вечер, мистер Кальтц. Я понимаю вас, я сам ненавижу хамов, но… Поймите и вы меня. Вы видели девушку, на которую я смотрел?

— Конечно. В отличии от тебя, я вижу её на каждом занятии.

— Она, по-вашему, привлекательна? — чуть дыша спросил я.

— О, мой друг. Я понял, в чём дело, — сказал он, загадочно улыбаясь.

— Я сам не понимаю, в чём дело, но хочу умолять вас о двух вещах: никому не говорить о нашем разговоре и подтвердите моей маме, если она позвонит, что я говорил с Тарой. Я не мог рассказать ей об Айрин…

— Хм, стать участником в твоём вранье?

— Пожалуйста, мистер Кальтц.

— Хорошо. Взамен, я жду от тебя систематического посещения, три реферата, пять устных ответов и два доклада. Понял? — сказал он, слабо сдерживая улыбку. Я просиял ему в ответ.

— Понял, мистер Кальтц. Спасибо вам.

— Пожалуйста, Теодор. Удачи.

— До понедельника.

— Да-да. До понедельника, — ответил мистер Кальтц.

Я вышел из кабинета безумно счастливым. Теперь, со спокойной душой, можно поучиться надирать задницы. Хотя, как можно драться, когда в мыслях лишь одни голубые глаза прекрасной Айрин?

========== Grey Saturday ==========

Новое мартовское утро было тусклым и серым. Суббота. До двенадцати дня я провалялся в своей постели, слушая печальную музыку. Айрин. Так хочется вновь увидеть её маленькое лицо в обрамлении роскошных волос… Мэйл. Я быстро отыскал её. У неё всего три фотографии. На одной она в купальнике со своей прелестной фигуркой, на второй она занимается у станка, а на третей — её портрет. Я скопировал их себе на мак. В дверь моей комнаты постучали, а затем, я услышал:

— Тедди, вставай! Ты уже проспал завтрак! Хочешь проспать обед? — говорила

Ана. Самая заботливая мама. Я выключил музыку, мак и пошёл приводить себя в порядок. К обеду я успею точно.

Из-за того, что погода была далеко не жаркой, я решил пойти на пробежку. Однако, меня остановил разговор, который Фиби завела в гостиной с мамой и папой. Я присоединился к ним.

— Пап, а как вы с мамой познакомились? — спросила сестра.

Папа и мама улыбнулись друг другу.

Ох, ну это слишком мило.

— Ваша мама пришла брать у меня интервью для университетской газеты. Это было в моём офисе. Я до сих помню, как она была одета. Это было ужасно.

— Кристиан!

— Это правда. Не то, что сейчас. Заходя ко мне в кабинет, она упала, я галантно предложил ей подняться, и, заглянув в её глаза, я понял, что это моя женщина.

Мама поцеловала папу в щёку, он крепче обнял её. Есть в мире настоящая любовь. Фиби чуть ли не утирала слезу…

— Я пойду, накрою на стол. — сказала мама и встала с дивана.

— Я помогу! — воскликнула Фиби и побежала след за мамой.

Я и папа остались в гостиной одни.

— Ну, как успехи в борьбе?

— Всё становится только лучше. Бастиль признался, что покорён мною. Я десять раз из десяти сажал его на мягкую точку за вчерашний вечер.

— Что же, прекрасно. А куда ты собрался? — спросил он, когда я поднялся с дивана и вставил один наушник в ухо.

— Я хочу на пробежку. Пойдёшь?

— Я уже бегал утром. Днём слишком людно. И, может, ты поешь?

— Пока нет, не хочу.

— Как всегда. Я опять один за столом, среди женщин, — сказал папа, вздохнув.

— Кстати, о женщинах. К которому часу прибудет Софи? — спросил я, с интересом.

— Я поеду встречать её. В аэропорт нужно к четырём часам дня, а где-то в шесть, в пол седьмого мы уже будем здесь.

— Ясно. Я буду ждать.

— Уже осталось недолго, — сказал радостный папа, я улыбнулся ему в ответ.

Попрощавшись с ним, с мамой и Фиби, я включил на iPhone свой run-list, а затем, побежал по людной, холодной улице. Солнца почти не было, лишь серые тучи мрачно заволокли небо Сиэтла. Как бы не пошёл дождь…

Айрин.

«Я проснулась по-привычке, в шесть утра. Мой восьмилетний брат Джей крепко спал,» — я начала новую, типовую запись в своём ежедневнике, — «После того, как умер отец, прошло пять месяцев. Мама со здоровьем так и не оправилась, она не работает, но… Каждый месяц нам присылают деньги. Много денег. От кого-неизвестно, но большая часть уходит на лекарство для мамы, на обеспечение Джея, для нашего обучения в школе. Каждый день я говорю себе, что завтра будет легче, но… Всё труднее и труднее. На мне ежедневная уборка нашего двухэтажного дома, готовка, глажка, стирка, мама и брат. Плюс, скоро экзамены и поступление в приличный университет. Естественно, из этого ужасного Сиэтла мне не уехать. Как я оставлю больную маму и брата? Нет времени не для чего, да ещё и миссис Риззон со своим театральным! „Такая внешность не должна пропасть!“-говорит она. Смеётся, быть может. Какая тут внешность? Хоть бы выспаться… Вчера, случилось то, что я меньше всего ожидала. Ко мне начал клеиться чертовски красивый, очень не глупый парень… Но, он глуп, если думает, что у меня есть время на флирт. Теодор Грей. Один из самых обсуждаемый персон в школе, так как он сын Кристиана Грея. Его сестра Фиби — выскочка. Смотрит на меня свысока, почти ненавидит за то, что ей не дали главной роли в постановке пьесы „Олимп“. Глупая девочка, я бы с радостью отдала тебе эту роль, но… Не могу. Для моей матери единственная радость, когда я делаю что-то для себя. Интересно, как мне оттолкнуть этого Грея? Наверняка, есть способ… Но пока нужно вымыть пол и посуду, накормить Джея и убраться в саду… Мои дни активно текут в одном и том же направлении».

Теодор

После пробежки, я зашёл в магазин мягких игрушек, чтобы выбрать Софи подарок. Я хотел, чтобы это было символично. Я нашёл медведя, очень похожего на того, что она дарила мне, только огромного размера. Расплатившись, я вернулся домой. Фиби радостно взвизгнула.

— Вот это да, Тед! Ты купил его для Софи? — спросила сестричка, просияв искренно и весело.

— Да. Думаешь, ей понравится?

— Да она обалдеет! Только…

— Только?

— Это действительно то, что нужно двадцати четырёхлетней девушке?

— Тебе бы понравилось?

— Да, понравилось, но мне, если ты забыл, осенью исполняется шестнадцать.

— Ладно, всё! Ей понравится, — сказал я, и поднялся в свою комнату. Как только я посадил медведя на кровать, ко мне зашла Фиби.

— Слушай, Тед. Помнишь, ты спрашивал меня про театральный?

— Да. Ну и?

— И, для пьесы «Олимп», нам нужен Тесей, сын Посейдона. Ты, как сказала миссис Риззон, вполне подойдёшь, — воодушевлённо произнесла Фиби. Херь. Я всё-таки нужен.