Боже…

— Тед, эй, всё хорошо, — Айрин положила руки мне на щёки и притянула моё лицо к себе, — Ты весь побледнел… Тебе нехорошо?

В глазах снова всплыла картинка той страдающей, рожающей женщины, но только с лицом и телом Айрин, и я почувствовал, как органы во мне заледенели.

— Нет, хорошо… Чёрт! Мне не хорошо! — я встал и стал ходить по коридору. Айрин подошла ко мне и крепко обняла, всё сильнее зажимая в объятиях. Я понял, что еле стою и тоже обнял Айрин.

— Я дышать не мог, когда представил, что ты можешь испытывать такую же боль. Это дико, это по-животному, я не монстр, чтобы допускать такое со своей девочкой, девушкой, женщиной, с тобой! Я умру в тот же чёртов миг, Айрин, я так боюсь за тебя, — проговорил я яростно.

В глазах Айрин стояли слёзы. Я притянул её лицо к себе и нежно поцеловал. Моя девочка. Моя маленькая девочка… Я не допущу этой боли.

— Тед, — выдохнула Айрин, прерывая поцелуй, — Скоро ты поймёшь, что эти женские страдания были не напрасны, сейчас сам увидишь…

Я стал было отрицательно качать головой, как дверцы лифта открылись и вышел, как было видно по халату, акушер, а и в ту же секунду, из дверей главврача выбежал, стало быть, теперь отец… Акушер был доволен.

— Мистер Бромс, вы? — спросил он у мужчины.

Он закивал.

— Поздравляю, вы отец. Вдвойне! У вас сын и дочка, — объявил он. У него по щекам потекли слёзы, а Айрин заплакала от счастья.

Боже, я почувствовал такое облегчение, точно сам рожал!

Я обнял Айрин сильнее.

Мужчина повернулся к нам.

— Ребята, вы — мои спасители! Храни вас Боже! Это не случайно! — восклицал он, — Как ваши имена?!

— Айрин, — всхлипнула моя крошка.

— Теодор, — выдохнул я.

— Так я назову своих детей! Благодаря вам — живы продолжатели моего дела! У меня своё ранчо! Я богат! Но сегодня я стал ещё богаче, ведь у меня появились дети! Все это благодаря вам!

Мы с Айрин, обескураженные и восторженные, весело ему улыбнулись. Стало быть, вот почему его одежда столь проста, а машина, мягко сказать, стара…

— Когда моя жена будет рожать в следующий раз…

Начал он, и я пошатнулся, чувствуя, что ещё немного — и я рухнусь в обморок от усталости и нервного перезаряда.

— В следующий раз, — продолжил его фразу я, — Если ваши жена будет вот-вот рожать, и, вам приспичит ехать с ней куда-нибудь, берите повозку и пару вороных, так мне будет спокойнее, — абсолютно серьёзно произнёс я, а потом мы все весело засмеялись.

Я поцеловал Айрин в висок, прижав к себе, и, во всех комедийно-любовных фильмах, это было бы счастливым концом, но наше возвращение домой, можно сказать, только начинается…

========== Motel ==========

Фиби

Ближе к вечеру мы с папой прилетели в Портленд. Местонахождение Макса меня слегка удивило — PhotoStudio R. Portland. Кристиан заявил, что в этом нет ничего странного — его отец фотограф, причём очень известный. Когда я спросила папу пойдёт ли он со мной, он ответил, что лучше останется в отеле и поработает. Я уже было свободно вздохнула, но он привязал ко мне охранника-водителя из своего штаба — Джойса. Он был неразговорчив, скучен, но, к счастью — никогда не нарушал моего личного пространства, не ступал за мной шаг в шаг.

Через десять минут езды мы остановились у тёмно-красного здания. Я всеми фибрами надеялась, что меня впустят благодаря улыбке, или же, на крайней случай, с помощью фамилии — Грей. Я редко пользовалась этой опцией, а Эва, наоборот, гордо задирая нос, разбрасывалась своим именем направо и налево. Эва. Я грустно нахмурилась, вспомнив её ужасное расположение духа в последние дни. Озабоченность вопросом Эвы позволяла мне отвлекаться, и, хоть немного не думать о том, без которого я реально скучаю…

Адам. Почему он не звонит мне, почему?! Что мешает ему найти в день пять минут — скинуть мне СМС или позвонить?!

Я глубоко вздохнула, смело вышагивая к дверям студии. Нужно изменить настрой. Изменить мысли. Сейчас — нужно поговорить с Максом.

На моё удивление: в холл я пробираюсь свободно, но девушка за стойкой ресепшена задерживает взгляд на мне, давая понять, что мне надо к ней подойти.

— Добрый вечер, — говорю я.

— Добрый. Кто вы? Наверное, модель для каталога «Sweety Boy», из агенства «Wilson»? Нам говорили, что придёт миниатюрная брюнетка, схожая на подростка. Ваш фотограф — Макс Родригес, как вы знаете… Я права? — она так быстро тараторит, что я, округлив глаза, лишь смотрю на неё.

А получится ли у меня увидеться с Максом по другому? Нельзя терять возможности! Ну и что, что я не знаю никакого агенства, и чем занимается этот журнал и для чего он предназначен… Самое главное — попасть к Максу.

— Да, вы правы, — сообщаю я, — Куда мне идти?

Она с восхищённой и ободряющей улыбкой смотрит на меня, я немного теряюсь. Почему она спросила лишь характерные факты, не говорила о моём имени? Может, эта фотосессия какая-то…странная, необычная? Тайная? Я теряюсь в догадках. Девушка подзывает свою напарницу и та проводит меня к двери, называя её — гардеробной. Мне придётся переодеваться?!

— Ваша одежда здесь, — произносит она мягким голосом, открывая двери шифоньера из красного дерева, а затем — уходит. На вешалке висят…

О, Господи! Рваные джинсовые шорты, которые толком не похожи на шорты, а скорее — на трусы с довольно завышенной талией, а рядом — белая столь же хулигански разорванная майка с чёрным фото-артом Мерлин Монро.

— Что? — спрашиваю у самой себя я, толком не понимая, как я смогу натянуть это всё на себя.

Раздаётся стук в дверь, а след за этим — женский голос: «Девушка, поторопитесь — вас ждут!»

Я встревоженно перевожу взгляд на дверь, затем — на вещи… Лабутены стоят рядом с этой одежонкой.

Только ради тебя, Эва!

Времени совсем мало — надо действовать. Я надеваю это великолепие и встряхиваю руками волосы, пристально изучаю себя в зеркале несколько секунд… Понравилось ли бы это Адаму? — думаю я.

Глубоко вдыхая, я, умея ходить на столь высоких шпильках, эффектно появляюсь в холле. Девушки-секретарши смотрят на меня с завистью, а мужчины — двое или трое, заполнившие помещение, многозначительно изучают меня глазами. Я рада, что папа не пошёл со мной и не увидел меня в таком виде… Или же, жаль. Он бы всё разрулил и мне бы не пришлось изображать из себя липовую модель.

— Ваш рабочий кабинет № 5, Макс там, — любезно сообщает мне одна из девушек и я киваю, силясь не споткнуться от столь жадного внимания неизвестных мне людей.

Раз, два, три, четыре… Пять! Вот и та самая дверь! Я глубоко вдыхаю, и, искренне счастливая, что опередила ту особу, захожу в «кабинет».

Я сразу замечаю Макса — он с особым старанием настраивает стойки, на которых располагаются основные источники света. Я захлопываю дверь, заставив Макса быстрее закончить своё дело. Он оборачивается с улыбкой, но, узнав меня, выдаёт смешок и смятение в лице, а затем — снова улыбается.

— Фиби Грей? — спрашивает он, выгнув бровь.

— Макс Родригес, — отвечаю я, кивая, — Привет.

— Что ты тут делаешь? — он подходит ближе ко мне, легонько сжимает в неуклюжих объятиях, а затем, окидывает мой внешний вид и озадаченно смотрит на меня, — Это же…одежда для Майли… Фиби, в чём дело?!

Я чувствую, как розовеют мои щёки и широко улыбаюсь.

— Всё было бы гораздо проще, мистер Родригес, если бы вы ответили хоть на один мой звонок, — он изгибает бровь, когда я кидаю свою реплику.

— А! Так это ты насиловала мой мобильник, — усмехается он, — Я никогда не отвечаю на неизвестные номера.

— Вот как… А ты не задумывался, что это могла быть…какая-нибудь знакомая тебе девушка — красивая, интересная?

— Ты, например? — смеётся он. Я слегка щурюсь.

— Например, Эва, — мурлыкаю я, многозначительно улыбаясь.

Улыбка исчезает с его лица, он сводит брови, и делает резкий вдох через рот. Какая странная реакция. Но она мне нравится. Определённо. Очень нравится. Он к ней неровно дышит.

— Эва, — шепчет он, — Она… она говорила что-нибудь обо мне?

— А должна была? — спросила я.

Он немного потеряно нашёл «точку» позади меня, и пристально смотрел на неё.

— Макс, — зову его я, он смотрит мне в глаза, — Она изменилась после встречи с тобой. И я приехала сюда специально. Для неё.

Он тяжело сглатывает и возвращается к подготовке места для фотосессии. Я стою, как вкопанная, размышляя о том, что наверняка сболтнула лишнее. Но нет! Он не может быть не причём, я уверена!

— Почему ты решила, что она изменилась? — вдруг спросил он, пока я медленно считала до десяти. Про себя, разумеется.

— Я знаю Эву. Знаю, какой она была «до» и вижу, какой она стала «после» тебя, — выдавила, наконец-таки, я.

— Тебе лучше раздеться, — бросает он просто. Моя челюсть отпадает, но Макс быстро понимает весь конфуз и, смеясь, оборачивается ко мне:

— В смысле: переодеться. Скоро придёт Майли и… — он сделал неопределённый жест в мою сторону.

— Макс, я хочу поговорить, — перебиваю я его мысль.

— Об Эве? — спрашивает он, раздражённо мотнув головой, — Послушай, Фиби, ты ошибаешься. Она изменилась не из-за меня, у нас ничего такого не было…

Я хватаюсь за эту фразу, как за спасательную соломинку! ЕСТЬ!

— Вот именно: такого не было, но что-то ведь было! Бы-ло, Макс! И не смей этого отрицать.

— Я и не отрицаю, — отрезает он, — Я не отрицаю того, что она довольно хорошенькая. Не отрицаю, что она позитивная, весёлая, забавная, откровенная. Не отрицаю того, что она меня зацепила! — он переводит дух, тяжело сглатывая, — Но чёрт! Фиби! Она — мисс Грей, а я — какой-то там никому неизвестный Макс, который лишь создан для того, чтобы пользоваться девушками и слыть мажором, ясно? — он очень зол, и его резкость отражается на моём лице.

Господи. Я такого не ожидала.

Макс глубоко вздыхает и плотно закрывает глаза, как бы успокаивая себя.

— К тому же, она ещё маленькая. Ей пятнадцать же, да?

— Двадцать седьмого марта — ей будет шестнадцать, — холодно отвечаю я.

— Вот, во… — с жаром начинает он, но тут же прерывается, — Двадцать седьмого марта?! Шестнадцать?