Это меня убило. Кровь отлила от лица, отошла от сердца, застыла в венах.

— Хорошо, — прохрипел я, — Хорошо, я ухожу. Только ты… Ты живи и будь счастлива. Я ухожу, но всегда буду любить тебя. Тебя одну, Айрин. Всегда. Прощай…

Дальше, я не мог дышать. Помню, как выбежал под ледяной осенний дождь, запрыгнул в тачку, и гнал, как ненормальный, с опущенной крышей, промокая насквозь. Глаза залил слёзный застил. Я управлял Ауди на ощупь. Рычание вырывалось из меня. Я проклинал всё и всех в этом городе. Всю свою жизнь. Я умирал и хоронил себя, и, признаться честно, мечтал, чтоб какой-нибудь Айзек перебежал мне дорогу и превратил меня в труп…

Но и это был не конец. Вернувшись домой, я узнал, что пропала Фиби. Отец рвал на себе волосы. Анастейша плакала. Никто не обращал внимания на меня. Мне это было на руку. Только сегодня, отцу пришло почтовое письмо из женского монастыря во Франции, из аббатства Сенанк, расположенного в Провансе. Фиби решила служить Богу… Это накрыло её после смерти Адама. Всё лето она ходила в церковь, а теперь, решила бросить всё. Учёбу, и эту земную, дурацкую и пустую жизнь…

— Здесь написано, что она стала послушницей монастыря и приняла обет молчания на пять лет, Анастейша! На пять лет, ты это слышишь?! — отец рычал, а мама плакала, закрыв глаза рукой.

— Я притащу её за уши оттуда, Ана! Ты поняла меня?!

— Тебя туда не пустят, Кристиан. Это женский монастырь. Но прежде всего, — мама резко поднялась с кресла и пошла на отца, — Прежде всего, я не пущу тебя туда! Ты виноват! Ты погубил нашу дочь! Я не хотела этого говорить, Кристиан, но если бы ты не купил ещё один чёртов билет на этот идиотский самолёт, Адам бы сейчас не валялся разорванный на куски на дне океана, похороненный там с Софи и с сотней других пассажиров! От него остались только разломанные чемоданы, всплывшие на поверхность! Вот и всё, Кристиан! — мама громко кричала, затем, схватила вазу со стола и разбила её об пол.

— Ана! — закричал отец, обнял её, пытаясь успокоить и усмирить её рыдания.

— Отпусти меня! — закричала она, — Отпусти! И Тед не поедет учится с этой Даной, с той, которую он терпеть не может! Ясно?! Он поедет с Айрин!..

— Нет, мам, — прервал её я, — Я не поеду с Айрин… Мы… Она бросила меня, — я со всей болью в душе произнёс три последних слова.

— Айрин тебя… бросила? — мама прищурилась.

— Да, — отрезал я.

Боль пронзала меня насквозь.

Анастейша всхлипнула, утёрла в уголках глаз слёзы и повернулась к Кристиану.

— Это из-за тебя?! — спросила вдруг она резко, и отец вытаращил глаза.

Меня шибануло смертельным разрядом тока.

Причём тут… отец?..

— Это из-за тебя?! — мама закричала снова, повторяя свой вопрос и сияя на Кристиана глазами, — Это из-за того контракта с Гриндэлльтом?! Наш сын — его деньги и плюс бонус свадьба?! Да?

Я потеряно моргал, смотря на них двоих.

— Ана, — прошипел Кристиан.

Я ничего не понял, но этот набор слов мне явно не понравился.

— Отойди, мам, — попросил я.

Не знаю, насколько грозно я звучал, но она вздрогнула и отодвинулась от него. Я сделал три уверенных шага, злость и ярость росли в крови, глаза застила полная отрешённость и пелена слепой боли. Мой хук слева не заставил себя ждать. Я вырос, отец. Немедля, мой кулак устремился отцу под дых — он упал… Когда Кристиан поднялся на ноги, под отчаянный и испуганный оклик Анастейши, его глаза налились кровью и он зарычал:

— Прочь из моего дома! Бери документы, оставляй всё, что тебе принадлежало и иди к чертям собачьим! Живо! Уходи!

— Кристиан! — закричала Ана.

— Молчать! — заорал он, — Уходи немедленно, подонок!

Я сжал челюсти. Но хрен дождётся он моего сожаления.

— Я уйду, — холодно ответил я, глядя в предательские и серые глаза, — Но вернусь ли я — большой вопрос.

— Тед! — закричала мама, накинулась на меня и обняла.

— Не надо, мам, — прошептал я, — Не плачь, — я поцеловал её в лоб, — Прощай.

Она всхлипнула, но держать меня не стала. Я вышел из дома. Без всего. Кроме планшета с документами у меня ничего не было. Я впервые был чертовски нищ, чертовски несчастен. Но зато — впервые за всю свою жизнь — свободен. Выходит, Айрин сказали о контракте… А она поверила?!.. Я больше ни о чём не мог думать. Она убила меня этим.

Но она сказала, что будет счастлива. Что ж, поглядим. Может, блядь, и у меня получится?!..

Я принял решение пойти к своему другу — Мэйсону Вэндему, который в компании с Максом, собирается строить свою карьеру в Чикаго. Мэйс — в научном институте, Макс — в институте искусства, гарантирующем сделать его прекрасным фотографом. Теперь, мы, все трое — брошенки. Охереть, как весело.

Эва оставила Макса, объяснив это тем, что она будет учиться во Франции, и никакой возможности быть вместе у них не будет. Мэйсон получил отставку по телефону от девушки, в которую был влюблён в первый раз в жизни. Жаклин сказала, что нашла другого. И теперь, я вступаю в их холостяцкий клуб.

— Макс, — Мэйсон позвонил ему, когда мы ехали на его тачке в аэропорт. Он смог одолжить мне денег на билет.

— Слушаю, — сухо бросил он, всё ещё, уже месяц отходящий от отказа Эвы Грей.

— Ты не поверишь, но это случилось, — многозначительно проговорил Вэндем.

— У тебя пошли месячные? — спросил он, разряжая обстановку.

Даже я заржал.

— Блядь, Макс, — смеясь проговорил Мэйсон, качая головой, — Другая новость. Тед с нами. Теперь, по полной программе.

— Он кинул Айрин? — сразу спросил Макс.

— Айрин кинула его, — ответил Мэйс.

И только у меня еле-еле стучало сердце, в то время, как они произносили это имя.

— Ну, что сказать? — произнёс Макс, — Встретимся в Чикаго и по крупному бухнём.

— Замётано. Теду есть, что рассказать нам, — произнёс Мэйс.

Я глубоко вздохнул.

— Да, — согласился я, — Я сделаю это один единственный раз и больше никогда не заговорю об этом. У меня будет… другая жизнь, — произнёс я.

— А вот это, — сказал Мэйс, сделав паузу, — Совсем другое дело. Никто не рождается без боли. А ты родился заново.

А мне казалось, что лишь умер. Просто умер.

Она будет счастлива, Грей. Если бы она не хотела в это верить, она бы не поверила. Смогу ли я простить её сомнение во мне?.. Не знаю. Всё равно, это уже не имеет значение. Она далеко. Я без цента, и тоже, всё дальше и дальше… А к тому же, полностью уничтожен.

Я просто не смогу простить её за то, что любил её. Не смогу.

Айрин

Никто не спрашивает меня, как я живу. Но все кричат: «Тебе нужно двигаться дальше, чтобы жить!» Но как?!.. Никто не объясняет мне. Почему?.. Потому что никто не знает. Все только говорят. Попробуйте сами, чёрт вас возьми!

Психиатр Лонгельт сказал мне вести дневник, чтобы делиться мыслями, скопившимися в душе. Я уже месяц учусь в университете, в который моя родная мать, называемая мною просто — Эленой, помогла мне поступить. Я не хотела ничего брать у неё, но морока с документами вывела меня из себя. И я мечтала бежать из Сиэтла сюда, на Лонг-Бич. В университет, расположенный на берегу Тихого океана. Я бы сама, лично, смогла поступить куда-нибудь… Но тот город меня убивал. Я сама убила себя. И не могла задерживаться в Сиэтле.

Делаю вдох, кидая ручку на траву. Элена показала мне договор, где стоит подпись Теда. Она предоставила мне фотографии, где они вместе с Даниэль на каком-то вечере, а потом, в постели… Это не фотошоп. Это его тело. Его лицо. И Дана. На нескольких фотографиях его глаза в основном закрыты от наслаждения, а на других приоткрыты… И он… смотрит на неё. Мне было противно. Я ненавижу эту суку Даниэль!.. Я думала, что умру когда она это показывала. Это была первая причина, которая могла разрушить наш союз. И других, наверное, не требуется, но у меня была.

Я была… беременна. От Теда. Элена внушила мне, что это лишь уничтожит мою карьеру, сказала, что я не нужна Теду с ребёнком, но я тогда её не слушала. И она показала мне договор. Я согласилась на врача. Но он не потребовался. Из-за расставания с Тедом у меня был стресс. Был выкидыш. После осмотра врачей, я получила приговор — я, теперь, бесплодна.

У меня ничего нет. Ничего не осталось. Только воспоминания.

Двигайся дальше. Живи дальше… А я не могу. А кто смог бы, на моём месте?..

Я обещала Грею быть счастливой. У него, разумеется, всё получится с Даниэль… А я не знаю. Буду счастлива. Точно, но…

Но только если в другой жизни.

========== Part 2. Prologue ==========

Автор

5 лет спустя

Чикаго

Тёплый майский вечер укутывает город ветров, разнося по улицам отголоски музыки из забитых до отвала баров, ресторанов и кафе. Где-то слышны радостные визги молодёжи, доносящиеся с пляжа у озера Мичиган. Кажется, этот город не способен на сон. Впрочем, не думаю, что стоит углубляться в это.

Для начала, читатель, я бы показала вам ресторан на побережье. Дорогое и крупное здание — куда спускают деньги богатейшие из богатых — по пятницам, обычно, наполнено до краёв. Все приходят послушать пианиста, слишком симпатичного и слишком молодого, чтобы искать истину в вине. Некоторые поговаривают, что это сын самого Кристиана Грея, для персонала и завсегдатаев этого заведения — он, просто, Тео. Коротко, не навязчиво, не заезжено. Пожалуй, это он и есть, читатели. Молодой человек, ставший настоящим мужчиной, входящий в самый привлекающий голодные взгляды женщин, возраст. Вряд ли, в нём можно узнать красивого накаченного подростка, каким он был тогда, когда мы оставили его впервые… Сейчас он, безусловно, ещё лучше. Возмужавший, с тонкой щетиной и мощной фигурой, плотной и очерченной, как у молодого ягуара — он мог бы сниматься в кино абсолютно раздетым и не делать ничего — и уже получил бы Оскар. На него смотрят все. Он просто слишком красив. А длинные пальцы, гладящие клавиши бордового рояля, не могут оставить равнодушной ни одну женщину.

Кем он приехал в Чикаго? Свободным, без денег, но с амбициями и с небольшим опытом за плечами. Сладенький мальчик, который не знал нужды ни в чём. Он совмещал в себе несколько типов людей, которых обожают в Чикаго — свободный, амбициозный, знающий, что такое деньги. И, в тоже время, был тем, кого обычно презирают — приторно красив, без цента, никакого знания о жизни. К счастью, у него есть друзья — Мэйсон, который сказал ему попробовать поступить на экономико-правовой факультет в самый престижный университет Чикаго — Чикагский университет, который, в своё время закончил сам Барак Обама; и, конечно, Макс Родригес — предоставивший своим двум друзьям квартиру, подаренную ему отцом — Хосе.