Как видно уже из нескольких приведенных примеров, физическая антропология, или просто антропология, (которая пытается совершенно отмежеваться от этнографии, этнологии и географии в самостоятельную дисциплину), уже теперь наметила в своей программе целый ряд интереснейших вопросов, правда, еще далеко не решенных, но пути и методы к выяснению которых уже намечаются и совершенствуются.

В то время, как археолога интересуют по преимуществу остатки человеческой культуры, этнографа — проявления культуры человека, как такового, и культурные приобретения его, в виде тех или других одеяний, украшений, обычаев, нарядов, технических пособий в домашнем обиходе и на поле битвы, — антрополога интересуют формы, пропорции и вариации человеческого тела в целом, или строение составляющих это тело систем у различных представителей человечества. Приступая к исследованию, антрополог первым делом обнажает свой объект исследования, а затем, произведя на нем ряд объективных исследований, старается по возможности уничтожить индивидуальные вариации путем собирания тех же данных на многих представителях того же типа (той же народности, той же расы, того же пола, того же возраста и т. д.), а затем статистическим методом устанавливает типичные черты для той или другой группы. Этнографические данные подчас очень важны для антрополога тем, что ими иногда объясняются те или другие физические особенности.

За неимением живых объектов, антрополог довольствуется трупами или костяками; антрополог изучает современного, вымершего и ископаемого человека, сопоставляет формы и пропорции человеческого тела с таковыми у животных; он пытается на основании прошлого и настоящего строения человеческого тела или его частей предсказать будущее того или другого органа. Половые различия, изменение форм с возрастом, наследственность форм, экспериментальные изменения форм — всё это входит в область антропологии.

Нельзя не подивиться тому, что антропология так поздно появляется как научная дисциплина среди других биологических наук, так как для человека наиболее интересным должно быть изучение и стремление к познанию своего собственного «я» не только в духовном, но и в физическом отношении. Учения Ламарка и Дарвина сокрушили и учение Линнея о неизменяемости форм и учение Кювье о катастрофах. Утвердился принцип постепенного и последовательного изменения и совершенствования форм под влиянием тех или иных причин.

Благодаря открытиям голландца Дюбуа, германского врача Фюльрота, трудам анатомов Г. Швальбе, Фрайпонта, в систематике между человеком (Homo sapiens) и человекоподными обезьянами (Anthropomorphae) появились уже Pithecantropus erectus, Homo neandertalensis, Homo aurignacensis, Homo heidelbergensis и др. Благодаря исследованиям анатома Клаача в Австралии, мы теперь знаем, что Австралийцы действительно представляют человеческую расу, стоящую и по своей духовной и по своей физической организации на очень низкой ступени развития. О Веддах мы поговорили. С другой стороны, исследованиями анатомов Элиот Смита, Э. Цуккеркандля, М. Голля, О. Фогта, К. Бродманна и др. выдвигается вопрос о том, что человеческий мозг, пожалуй, еще не завершил своего полного развития даже чисто морфологически, а ведь если эти предположения подтвердятся, то философские пожелания Ницше о сверхчеловеке через много тысячелетий, быть может, увенчаются в научной систематике термином Homo sapientissimus, у которого будет другой формы и с другими высшими функциями мозг.

Гигиена, говорит д-р Флюгге, составляет только часть или дополнение антропологии, той обширной науки, предметом которой служит человек, его свойства, развитие, жизнь и его жизненные условия; научная же гигиена имеет своим предметом те процессы, из числа происходящих в обычной обстановке человека, которые могут оказывать более значительное вредное влияние на нормальное течение функций человеческого организма. Составители программы съезда Полтавских врачей, вероятно, имели в виду именно эти задачи, т. е. изучение собственно обстановки человека или среды и тех патологических изменений, которые производит среда в его организме.

С точки зрения психологии весь мир может быть разделен на две части: я и не я; всё, что не я принадлежит окружающей среде. С точки зрения биологии я есть человеческий организм, окруженный средой, с которой организм находится в постоянном взаимодействии.

Самомнение человека представляло когда-то я центром мироздания, для которого создано всё сущее. Теперь мы знаем, что человек является простым членом этого мироздания, осужденным, подобно всем другим существам, на вечную борьбу за существование.

Эта борьба ведется им со всей окружающей средой — неорганической и органической природой.

Для успеха борьбы необходимо знать силы и средства своих врагов. Поэтому мы изучаем среду (санитарные исследования), те вредные, патологические изменения, которые она производит в организме человека (медицинские науки), распределение этих изменений в пространстве и во времени (медицинская география и статистика), способы борьбы с вредными условиями среды (общая, частная и профессиональная гигиена и медицинская полиция).

Изучение среды организовано в настоящее время на прочных началах и обеспечено существованием кафедр Гигиены на всех медицинских факультетах.

Эта «часть антропологии», как совершенно справедливо называет гигиену д-р Флюгге, получила полное право гражданства в системе медицинского образования.

Совсем не в таком положении находится целое, т. е. антропология, части которого заняли уже столь почетное место.

Изучая среду с величайшим рвением и достигнув уже замечательных результатов на пути этого изучения, врачи, можно сказать, почти совершенно упустили из виду изучение окруженного средою организма человека, что, по словам нашего великого учителя, собственно и должно составлять «главную цель всех человеческих знаний».

Мы решаемся предложить вниманию товарищей вопрос о необходимости изучения на ряду со средой (обстановкой) и самого человека, притом человека нормального для той среды, которая его окружает.

Мы говорим здесь не о тех отвлеченных представителях рода Homo Sapiens, о которых нам читались лекции анатомии и физиологии на медицинских факультетах, а о реальных существах, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, — существах, принадлежащих к известной расе, к известной национальности, к известному культурно-историческому периоду, к известному классу общества, к известной профессии, — всё условия, далеко не безразличные и налагающие глубокую печать как на строение, так и тем более на отправления этих существ.

Заметьте: мы говорим здесь не о патологических изменениях строения и отправлений, а о тех нормальных изменениях, которые возникают в организме человека под влиянием специфических условий борьбы за существование, являясь ответным действием организма на соответствующие воздействия среды, и которые д-р Вильгельм Руа столь удачно назвал функциональными приспособлениями. Так как жизнь есть непрерывное приспособление внутренних отношений (живого существа) к отношениям внешним (условиям среды), то уже a priori мы можем рассчитывать найти в организме человека изменения, возникающие вследствие функциональных приспособлений его организма к требованиям среды. А так как требования, предъявляемые средой (социальный спрос), бывают различны, сообразно различиям, представляемым условиями жизни разных рас, национальностей, культурно-исторических периодов, классов общества или профессиональных условий, то понятно, что на все эти условия необходимо обращать внимание и искать в организме человека соответствующих им изменений.