Эта параллель может быть проведена весьма глубоко и приблизительно выражается в следующих отношениях:

Древние люди относятся к современным так, как первобытные народы — к цивилизованным, как менее цивилизованные — к более цивилизованным и как низшие классы современных обществ — к высшим.

Причины, сближающие признаки этих категорий, те же самые, о которых шла речь в предыдущей главе: древние люди, первобытные народы, менее цивилизованные нации и низшие классы современных цивилизованных обществ, в отношении к пользованию благами культуры и цивилизации, стоят в несравненно менее выгодных отношениях, чем их более счастливые соперники. Борьба за существование для английского пролетария поденщика, хотя и легче сравнительно с борьбой такого же русского поденщика, или с той же борьбой современного дикаря, или Лозерского троглодита, однако она далеко труднее борьбы английского лорда, хотя и первый, и последний принадлежат к одной и той же культурной нации.

Низшим классам многих народов доступны только обрывки цивилизации, которой тщеславятся различные нации и которая является достоянием только их высших классов. Вот почему и антропологический тип низших классов всех наций обыкновенно ниже типа высших классов.

У сродных и первоначально сходных между собой во всех отношениях народов, вследствие неодинаковой культуры, физической и умственной жизни, говорит Вайц, постоянно всё больше и больше выступает неравенство в развитии их внутренних и внешних особенностей.

Так, внешняя красота физиономии у низших классов есть явление более редкое и менее совершенное, чем у высших классов. Тонкие красивые черты лица крайне редки в среде народа. А красота лица является одним из весьма важных признаков высоты антропологического типа, в чем можно убедиться из анализа сущности красоты человеческого лица.

Элементы красоты суть вместе с тем и признаки высокого морфологического развития: соразмерно высокий и широкий, более или менее вертикально поднимающийся лоб; узкий, прямой или слегка горбатый нос; малое расстояние между внутренними углами глаз; маленький красиво очерченный рот; весьма мало выдающиеся скулы; невыдающаяся, короткая и узкая нижняя челюсть; ровные, средней величины и вертикально стоящие зубы; красивая, не оттопыренная, снабженная соразмерно развитым завитком ушная раковина — всё это вместе взятое, в совокупности со свежим цветом лица, нежностью кожи, большими, красивыми, осмысленными глазами, составляет то, что мы называем красивой физиономией. Возьмите ряд противоположных признаков и вы получите рожу дикаря, с узким, низким и покатым назад лбом; широким, со вдавленным переносьем, носом; с большими промежутками между внутренними углами глаз, с большим выступающим вперед ртом, очерченным толстыми «скотскими» губами; с громадными скулами и выдающейся вперед широкой и высокой нижней челюстью; белыми зубами, между которыми нередко значительные промежутки; с оттопыренными «свиными» ушами без завитка, с грязным цветом кожи и хищным или тупым взором маленьких глаз.

«Самая красивая и обворожительная женщина, — говорит Дарвин, — обыкновенно одарена здоровым телом и деятельным умом».

«Многие убеждены и, как мне кажется, не без основания, — говорит он в другом месте, — что члены нашей аристократии (понимая под этим словом всё богатое сословие, в котором право первородства долго преобладало) сделались, согласно европейскому идеалу красоты, более красивыми, чем средние классы, именно потому, что в ряду многих поколений выбирали себе в жены самых красивых женщин из всех классов, хотя и среднее сословие поставлено в одинаково благоприятные условия жизни для полного физического развития». Отсюда видно, что Дарвин одним из признаков полного физического развития считает личную красоту.

Даже у дикарей господствующие классы красивее и лучше сложены, чем парии диких общин.

«Кук замечает, — говорит Дарвин, — что превосходство в чертах лица, замечаемое у господствующего класса на всех островах Тихого Океана, встречается и на Сандвичевых островах; впрочем, — прибавляет он, — это может быть приписано главным образом лучшему качеству их пищи и образу жизни».

Приведя массу подобных фактов, которых за недостатком места мы не станем цитировать, Вайц говорит: «Подобные, хотя вследствие меньшей исключительности, и менее резко выраженные различия между дворянством и народом мы находим везде».

«Когда кто захочет изучить тип физиономии француза, немца или англичанина, — говорит профессор А. П. Богданов, — то он, конечно не возьмет первую парикмахерскую физиономию, первого встретившегося колбасника, а выберет тех представителей, которые воплощают в себе всё, что представляется особенно замечательным в характере данной нации. Мы составляем себе понятие о народе — не только с культурной стороны и художественной точки зрения, но и со стороны физиогномических особенностей — по тем величайшим, наиболее типическим представителям, которые вышли из известного народа. Мы берем физиономию Кювье и Клода Бернара для французов, Гете, Шиллера и Гумбольдта для немцев, Дарвина, Оуэна и Милля для англичан. И мы правы в этом случае. Мы не судим о каком-либо растении по едва заметной, безразличной почке его, а по вполне распустившемуся цветку, по вполне созревшему плоду».

Рост. «Кетлэ, — говорит Вайц, — статистически доказал, что богатство и бедность имеют решительное влияние на рост и смертность. Голод, употребление в больших количествах одних недостаточно питательных веществ, напр. картофеля, наконец, употребление вообще несоответственных или дурных питательных веществ, оказывает свое действие, что нетрудно наблюдать в больших городах и фабричных округах новейших цивилизованных государств».

Виллерме утверждает, что рост становится больше и раньше достигает своего высшего предела, при одинаковых условиях, по мере богатства страны и распространения благосостояния между жителями.

То же самое явление по Дарвину наблюдается и у первобытных народов. «Если припомнить, — говорит он, — разницу роста между старшинами полинезийских островов и остальными туземцами, или между обитателями плодоносных вулканических островов и низменных коралловых обнажений в том же самом океане; или еще между жителями восточных и западных берегов Огненной Земли, где средства к прокормлению весьма различны, то едва ли мы вправе отвергать, что улучшение питания и умножение удобств жизни имеют влияние на рост».

Вайц приводит подобные же данные относительно находящихся в различных условиях жизни бушменов, якутов и других народностей.

Общий покров кожи. У высших сословий, особенно у женщин, кожа значительно тоньше и нежнее, чем кожа на соответственных частях тела у низших классов населения. У мужчин вообще кожа грубее, чем у женщин, но у крестьянок и работниц кожа на лице и руках бывает значительно грубее, чем у мужчин высших классов или занимающихся умственным трудом.

Эти качества кожи могут передаваться по наследству, как это видно из следующих слов Дарвина: «У младенцев, задолго до рождения, кожа на подошвах толще, чем на остальных частях тела; это уже кажется, несомненно, унаследованное качество, произведенное трением подошв у целого ряда поколений».

Открытые и более подвергающиеся внешним влияниям части тела: лицо, руки и ноги, у низших сословий представляют особенно резкие отличия по качеству кожи от соответственных частей тела высших сословий. Эти отличия особенно резко выступают на частях кожи, подвергающихся особенно резким влияниям обстановки.

Жир в подкожной соединительной ткани рук. Влияние работы не ограничивается только поверхностными слоями кожи, но отражается и на глубже лежащих частях. Так, у людей, занимающихся тяжелыми ручными работами, по словам Гиртля, жир исчезает из подкожной клетчатки ладонной поверхности пальцев. Фиброзные волокна ее приближаются друг к другу и образуют настоящую поверхностную фасцию, и очень часто между ее слоями или между ней и фиброзными влагалищами сухожилий сгибающих мышц замечаются случайные слизистые сумочки. Жир этот, по-видимому, чрезвычайно стоек, потому что «не исчезает совершенно даже при продолжительных изнурительных болезнях и никогда не разрастается до такой степени, чтобы изуродовать пальцы».