Все вышеизложенные взгляды и научные построения Г. Е. Грумм-Гржимайло были хорошо известны в среде духовенства и интеллигенции тех областей Азии, где он проводил свои исследования, и никому никогда и в голову не могло прийти назвать его белым расистом. Что было бы весьма возможно, начни он сегодня излагать свои взгляды с кафедр престижнейших университетов, где вся «наука» оплачивается грантами «Соросов» и тому подобных биржевых спекулянтов.
Когда десятилетие спустя один русский путешественник повторил маршрут экспедиции Григория Ефимовича Грумм-Гржимайло по Монголии, то из уст местного мудреца услышал песню «о русском с длинной бородой, который знает, как вырастают горы и какие тайны они в себе хранят».
Из выше сказанного следует, что все разговоры о мистической восточной мудрости несколько преувеличены, ибо без первородного гения белой расы она бы просто не смогла возникнуть.
Приоткроем наконец завесу тайны и еще над одним шедевром нашей культуры, также совершенно замалчиваемым.
Современная наука этология, считается всецело достижением современной эпохи, и ее возникновение связывают с именами таких ученых, как Конрад Лоренц и Иренеус Эйбл-Эйбесфельдт. Этология — наука, изучающая биологические предпосылки любых форм поведения, — является по сути самостоятельной формой новейшего социал-биологизма. Однако в контексте ее становления начисто забывается имя прекрасного и совершенно самобытного русского историка Леопольда Францевича Воеводского, который оформил основные принципы этологии еще за сто лет до ее современного расцвета.
Л. Ф. Воеводский родился в 1846 году и по окончании курса в Санкт-Петербургском университете защитил магистерскую диссертацию на тему «Каннибализм в греческих мифах. Опыт по истории развития нравственности» (СПб., 1874), а затем докторскую «Введение в мифологию Одиссеи» (Одесса, 1881). С 1882 года он стал ординарным профессором классической филологии в Новороссийском университете.
Однако в плане рассматриваемой нами темы наибольший интерес вызывает его работа «Чаши из человечьих черепов и тому подобные примеры утилизации трупа. (Этологические и мифологические заметки)» (Одесса, 1877).
Целый букет современных узкопрофильных дисциплин занимается изучением мифов с точки зрения структуры и принципов развития языка, однако Воеводский, наверное, одним из первых в мировой науке сформулировал тезис, что миф — это прежде всего концентрированная проекция биологических фактов, запечатленных в истории. Именно базируясь на таком подходе, он и объясняет причины расовой активности древних ариев. Отвергая всевозможные идеалистические причины возникновения мифов, Л. Ф. Воеводский писал: «Вот почему, признавая в солярных и метеорологических объяснениях мифов долю правды, можно вместе с тем считать их иногда очень неудовлетворительными. Напротив, всё ведет к тому, что в наших мифологических источниках следует усматривать один из драгоценнейших остатков глубочайшей старины, — времени до разъединения индогерманской семьи. Мы находим множество явных следов существования каннибализма у всех индогерманских народов: индийцев, греков, римлян, кельтов, германцев, славян».
Каннибализма древних ариев не следует страшиться, как некоего непристойного факта нашей эволюционной биографии, напротив, его нужно верно оценивать с точки зрения практики борьбы за существование. Рафинированный «культурологический» подход и здесь всё портит и затуманивает, ибо древние арии практиковали не абстрактное людоедство, но конкретное поедание инорасовых врагов, побежденных в процессе борьбы видов. Ни одному арию никогда и в голову не пришло бы поедать своих соплеменников, так же как этого никогда не делают львы, волки, орлы или иные хищники. Биологическому уничтожению подлежит только иноплеменный инорасовый организм, как это и существует в органическом мире. Отсюда закономерно возникает и проблема практической утилизации трупа поверженного врага, который даже питательными продуктами или элементами упаковки своего организма должен способствовать выживанию и возвышению сильнейшего, что мы ежедневно и наблюдаем во множестве телевизионных программ, посвященных живой природе.
«То, что для теперешнего образованного человека является результатом поэтического творчества, может на иных ступенях развития являться путем простого наблюдения и сухой логической работы мыслительной способности».
Демифологизация мифа — вот суть метода Воеводского и в этом заключена его гениальность. Людоедство у древних ариев до момента их распада на племенные группы было основой их биологической активности, приведшей в конечном счете к захвату огромных территорий, за пределами ареала первоначального возникновения их как расы. Но это людоедство не было формой их самоуничтожения, как утверждает современная «гуманистическая философия», но символом физического и ритуального поедания инорасовых противников, что и запечатлено во множестве легенд, сказаний, мифов и сказок.
Вот почему в понимании древних ариев только воин, человек с активной жизненной позицией, считался носителем морали как таковой, ибо безропотная пассивная жертва не наделена от природы никакими этическими принципами. У баранов не может быть морали, ибо с точки зрения древнего арийца в основе любой моральной оценки всегда была заключена свобода выбора, лежащая на хрупкой грани жизни и смерти.
Именно этот психобиологический факт и заключен в сердцевине всех древнейших индоевропейских мифов. А мифологическое мышление, в свою очередь, поэтому и является этологическим ключом к объяснению поведения всех народов Белой расы. Воеводский абсолютно прав, утверждая, что в сердцевине мифа не содержится ничего поэтического. Миф — это своего рода биологический субпродукт, консервант, способный храниться сколь угодно долго в памяти архетипа. Его назначение — насыщать расу питательным продуктом волевого выбора даже тогда, когда она силой обстоятельств лишена свободы действий. Миф — это заменитель нормального «дикого» поведения, поэтому он известен «культурным» людям и не существует у животных. Он необходим для того, чтобы не очерствели природные инстинкты расового типа, временно отлученного от активной жизни.
Ничего подобного исследованиям Леопольда Францевича Воеводского не появлялось с тех пор ни в отечественной, ни в мировой науке, занятых исключительно прискорбным расовым самоедством.
Ну, а теперь, уважаемый читатель, настало время пролить свет еще на один пласт информации, совершенно замалчиваемый как советской, так и современной историографией.
Всё то обилие научных фактов, что открывались русскими учеными, вовсе не повисало в вакууме «политкорректности» как сегодня, но было востребовано в деле решения насущных задач страны. В предисловии к первому выпуску тома «Русская расовая теория до 1917 года» мы уже подчеркивали, что еще в 1862 году профессор МГУ им. М. В. Ломоносова Степан Васильевич Ешевский начал читать курс лекций по философии истории на расовой основе. А к началу XX века русский антрополог французского происхождения Иосиф Егорович Деникер создал основы расовой типологии, признаваемой до сих пор всем мировым сообществом. Это говорит лишь о том, что изыскания множества специалистов в данной области не являлись стихийным интуитивным порывом, но были осознанной деятельностью, направленной на создание целостного мировоззрения нового типа.
Наконец, даже сама стилистика нагрудного жетона членов Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии говорит о его сугубо расовой направленности, так как на его передней стороне была изображена русская белокурая красавица в народном костюме, а на обратной — представители иных «цветных» рас. Так называемые советские наследники русской антропологической школы либо ничего не знают о существовании данного жетона, выдававшегося всем членам Общества, либо вновь вводят нас в заблуждение, что свидетельствует об их низком профессиональном уровне.