— Мне жаль, — Альберт потянулся и положил руку ей на колено. — Жаль, что это разобьет твое сердце, но спустя год или два, ты будешь вспоминать об этом с улыбкой. Ты еще влюбишься ни раз, я точно знаю. Ты же у меня такая умница и красавица. Тем более богата. Да за тобой и так табунами ходят.

— Вот только я не отвечаю тем же, — Анна наконец-то посмотрела на Альберта. — Да ты и сам женился не на актрисе.

— Зато у меня было столько романов. Веселое время, — засмеялся мужчина, а потом резко сделал серьезное лицо. — Но лучше бы я раньше встретил бы твою маму. Был бы намного счастливее в этой тихой гавани, где не нужно притворяться лучше чем ты есть. Я об этом и Виктору постоянно говорю.

— Ты остепенился в сорок, — возмутилась Анна. — У Виктора еще есть лет десять. Не ставь на нем крест.

— Хорошо, — улыбнулся Альберт и откинулся обратно в кресло. — Я просто боюсь, что он не найдет ту, что выдержит его опеку, постоянно понимание Он даже не умеет ревновать.

— У него вообще есть хотя бы один недостаток? — засмеялась девушка. Оказывается от разговоров по душам и вправду бывает легче. Почему они не делали это раньше?

— Поверь, без капли ревности, отношения, даже отношениями нельзя назвать, — решил изречь мудрость князь Грепиль. — Пресно и начинает закрадываться мысль, что твой партнер просто тебя не любит.

Анна задумалась над этим изречением. Ревнует ли ее Куроки к тем парням-на-вечер? А она? Пока он срываясь, мчится к ней, ей не хотелось даже думать о том, что кроме нее такой яркой и замечательной, у упонца в сердце и разуме кто-то есть. Да, он не был ее хеппи-эндом. Но сейчас. В это мгновение он был ее. Только ее. Почему же от этих мыслей становится на душе больно и немного страшно?

30.04.2000

С отцом все хорошо, но нам пришлось увеличить охрану. Так что будь добра не присылай мне в конвертах Сибирскую язву. Очень сильно прошу.

Мэмо очень была рада к проявлению к своей персоны интереса. Но она еще мала, чтобы осознано понять всю ужасность такого создания как СМИ. Мне временами так ее жаль, хотя я и должен ее ненавидеть. Ведь она отличный претендент на трон.

Сорок лет довольно приличный срок для европейцев, но не для нас. Во всяком случае, моя семья считает все полувеками.

Каким я вижу себя через сорок лет? Шестидесятитрехлетним принцем. Скорее всего к тому времени у меня уже будут внуки. Но если честно, то я не хочу заглядывать вперед. Это не радует и даже немного пугает. И пусть мой разум подсказывает мне, что случится в ближайшие годы, но я всеми силами хочу оттянуть наступление этих событий. Мне они не нужны.

Вас недавно видели в компании с каким-то британским актером. Новое увлечение, дабы забыть старое? Не тешу себя надеждой что это так, но все же…

А еще я тут задумался, почему мы так часто пишем друг другу именно обычные бумажные письма, ведь так долго ожидать ответ, но потом сам нашел ответ. В таких письмах больше эмоций и чувств. И их конечно же приятнее получать— ведь по почерку видно какое настроение у человека и что он чувствует.

Завтра мы с Сакурой поедем в один из беднейших городов нашей страны. Наверняка это будут использовать как отличный пиар императорской семьи, но для нас это будет отличный опыт. Вот только я немного нервничаю, боюсь сделать что-то неправильно. Банально: скривить нос от вони или вздрогнуть от прикосновения бедняка. Я ужасен.

К.

От ламп, что казалось расставлены здесь по всюду, исходил не только свет но и манящее тепло. Это особенно ценилось, когда на дворе гостил глубокий вечер и лил дождь. Они решили выбраться всей семьей, при минимальной охране, сидящей за столом, позади Альберта, как-никак цели «номер один».

Этот ресторанчик был стар и престижен, но находился в тупике и без рекомендаций и координат они бы никогда не узнали о нем. Казалось, он для местных, правда с чуть более высокими доходами. Впрочем, кто еще будет жить в центральной части города?

— Я уже привык, что люди смотрят как я ем, — прервал затянувшуюся паузу Александр и убрал с глаз челку светлых волос. — Но дома они следят, чтобы я не подавился, а тут прямо жаждут этого

— Ну, что ты, — постаралась успокоить его Мария, одетая в серое платье, купленное в масс-маркете. Ее светлые волосы были собраны в чуть растрепанный пучок, будто бы небрежно и в спешке собранный, словно она не готовилась целый час к выходу.

Этот выход в "нижний свет", как называла его Хезер, был неплох для имиджа и для самой семьи, что в последнее время так редко собиралась в полном составе. Мария постоянно была занята своим благотворительным фондом "унаследованным" от матери Альберта; Саша учился и играл в школьной футбольной команде; Анна изображала из себя ответственного человека, посещающего выставки и политические рауты; Альберт же сопровождал ее, иногда спихивая данную ответственность на послов и дипломатов, а иногда даже на Виктора, что умудрился пройти в парламент княжества со второй попытки. И что ему на своем месте не сиделось? Правда Анна в полной мере не знала, кем до этого работал друг Альберта.

— Кстати, настолько терпеть не могу рыбу, — княжна вилкой отделила кусочек золотистой, приготовленной в кляре, морской рыбы. — Но здесь она просто великолепна.

Она сказала это чуть громче, чем положено, дабы отвлечь внимание гостей от молчаливой трапезы остального семейства. Они должны веселиться, смеяться и шутить, показывая окружению насколько они счастливы и дружны.

— Ты просто еще не пробовала стейк, — принял подачу Альберт, отпив вина и потянувшись к Марии, погладил ее по щеке. За окном ресторана заработали фотовспышки. Мужчина чуть нахмурился, зная нелюбовь супруги к показным чувствам. Была бы ее воля, она вообще бы дальше лужайки у дворца не выходила.

Из ниоткуда рядом с окнами возникли официанты и закрыли их тяжелыми зеленными шторами. Папарацци и так уже прорекламировали их заведение, теперь нужно было оставить гостей в покое, дабы те после рассказали о данном вечере своим друзьям.

— Ну, наконец-то можно нормально поесть, — вздохнул Саша и отложил нож в сторону. — Сижу как аристократ фигов.

Последнюю фразу он произнес по-роскрански, что немного смутило Альберта, что узнал лишь "сижу".

— Может быть, поговорим о чем-нибудь приятном? — предложила княгиня, поправив на платье салфетку.

— Я предлагаю в следующем месяце сходить вместе в оперу в Париже, — воодушевленно произнесла Анна, тоже отложив столовые приборы и поедая картошку-фри, гарнир к рыбе, с помощью пальцев.

— О, наконец-то высплюсь, — согласился Альберт и засмеялся, не обращая внимание на укоряющий взгляд жены. — Может, лучше сходим на игру к Саше? Возьмем Виктора…

— О, да, — закатила глаза Анна. Иногда ее нервировала эта маниакальная привязанность Альберта к другу. Впрочем, как она может винить его, если сама страдает от невнимания Куроки. — В прошлый раз, наш визит на стадион, чуть не сорвал игру. И дело не в твоей красоте…

Они дружно засмеялись, вед я себя как нормальная семья, не обращая внимание на заинтересованные взгляды других посетителей, что все же не желали покидать данное заведение.

Они встретились с Сорой у входа в один из центральных торговых центров Мокио, он хотел вместе с ней побродить по художественному магазину. Куроки всей своей кожей чувствовал, что вокруг полно скрывающихся репортеров, готовых загрызть друг друга ради удачного снимка «главной пары страны». Юноша усмехнулся: хорошо хоть перестали обсуждать его ориентацию.

Сора. Он считал ее хорошей, умной и талантливой девушкой, которая уж точно была достойна большего. Вот только мы считаем вправе указывать себе кого мы достойны. Любовь временами бывает эгоистична, но это ее ничуть не портит. А вот увлечение… Увлечение может быть стремительным, захватывающим, сладким и опасным. От него может вскружить голову и подтолкнуть к пропасти. Нестабильно и прекрасно. Именно на него Куроки списывал все свое безумное помутнение. А как еще объяснить то, что ни в одной девушке Упонии он не мог найти той искры, что притягивала его к Анне?

— Особый сдвиг мозга, — неожиданного для самого себя вслух произнес Куроки и оглянувшись по сторонам, с облегчением обнаружил стоящую рядом удивленную Сору.

— Прости что? — встав на цыпочки девушка легко коснулась губами его губ.

— Ничего, — уклончиво ответил принц, приобняв ее за плечи, повел в сторону одного из брендовых магазинов. Он почти научился уводить разговор в иное русло. Ямаде лишь оставалось промолчать: она прекрасно понимала, что даже то, что она официально является почти невестой наследного принца не дает ей права возражать ему или критиковать, а тем более устраивать сцен. И что-то ей подсказывало, что и в будущем такой свободы ей не предвидеться. Какое-то женское чутье подсказывало Соре об опасности и запертой комнате, расположенной в сердце Куроки и она, проведя столько ночей без сна, решила, что не будет открывать эту и дверь и узнавать кто же там живет. Нет. Она умна. Она будет потихоньку собирать у той двери баррикады, состоящие из счастливых моментов связанных с ней, с лаской, смехом, нежностью и заботой. Ему нужно внимание? Она тут как тут и обязательно поддержит, даже если он не прав. Вот только почему ей это нужно?

Она просто его любит. Такое простое осознание, что дальше не видишь жизни без этого человека, чтобы там не говорили окружающие.

Сора чуть сильнее сжала руку Куроки и улыбнулась: ее народ пережил две атомные бомбы, а тут какие-то химические реакции в человеческом организме. Какая нелепица.

Их народ к счастью не переживал ни атомные бомбы, ни холокост. Их землю не вспахивали минометами или конницами. Но почему-то временами народ вел себя как старый вояка, вечно недовольный и ворчливый. Анна понимала, что будь она на месте грепильцев, то так же скептически относилась к чужестранке, хоть и белокожей, как и 84 % населения, и довольно неплохо разговаривающей на государственном языке, и к тому же не влезающая в скандалы. Вся такая милая, добрая и замечательная на фото и видео. Но. Но она родилась не в Грепиль. И это перечеркивало все. Иногда ей хотелось бросить все, расплакаться и уехать обратно в Гилев, чтобы потом эти злые людишки осознали насколько совершенной была она. Да, княжна знала историю государства лучше большинства сограждан. Да, она… Впрочем, не важно. Что же им нужно еще? Когда же они привыкнут к ней? Когда смирятся с неизбежным?