— Новое платье? — Куроки посмотрел на Сору поверх раскрытой газеты. Сегодня они завтракали с ее родителями, на радость последних. Недавно принц узнал, что они до последнего не верили, что их дочь реально встречается с наследником престола. И ведь в этом был виновен он, напомнила ему совесть.

— Да, — улыбнулась девушка, рассматривая в отражении полированного шкафа свою прическу. Специально к свадьбе она отращивала свои до зависти темные блестящие волосы. — Решила войти в февраль в новой одежде.

Принц усмехнулся: чем меньше оставалось времени до знаменательного события тем раскрепощение и романтичнее становилась его половинка. Это несказанно радовало, ведь иногда мимолетно она напоминала ему Анну.

— Оно… милое, — соврал Куроки и изобразил довольно правдивую улыбку. — Тебе идет.

— Спасибо, — Сора обняла его за плечи и поцеловала в макушку черных как смоль волос. — Ты помнишь, что сегодня…

— Вечером мы вновь будем подписывать приглашения, — прервал ее юноше и легко потянув за руку, поцеловал в щеку. — Такое точно не забудешь.

Девушка молча посмотрела на него, словно ожидая подвоха: маленькая частичка ее души все еще боялась, что он может сорваться, сбежать к той далекой и непостижимой. Пусть в газетах каждую новую неделю описывали ее новый роман, но Сора знала— это ложь. Попытки забыть его или развлечь себя. А еще она часто молилась, что бы тот улыбающийся мужчина, в последнее время часто появляющийся позади княжны, словно телохранитель, удержал Анну от необдуманных поступков. И при всей этой дуратской ситуации Сора искренне желала юной княжне снова влюбиться и может тогда она перестанет так бояться внезапного ее визита. Знала бы она, что тяга к власти этих двух сильнее чувств.

— О чем-то задумалась? — вежливо поинтересовался Куроки у невесты.

— Ничего серьезного, — Сора вновь стала изображать счастливую и радостную девушку. Будущую супругу принца Упонии.

Солнечные лучи последнего февральского дня освещали остекленный зимний сад резиденции Полиньяк, что располагалось у Грепиль-Вилля. Ярко-красные кустовые розы, привезенные из далекого Гилева, начинали пылать своим буйством красок, высокомерно выделялись из общей зелени растений и стоявшей здесь белоснежности мебели стилизованной под готику.

— Признавайся, ты что-то натворила и решила сбежать? — впервые за последнее время на губах Анны играла настоящая улыбка. Она, одетая в легкое серое платье, сидела напротив нахохлившейся принцессы Сакуры и потчевала ее чаем, привезенным Сашей из Ирландии. Было где-то еще и пиво, но это уж было слишком.

Упонская гостья, почесав свой коротко стриженный затылок, посмотрела на утонченную, по ее мнению, одетую княжну. Она-то сидела в футболке и дырявых джинсах, пусть и купленных за приличные деньги в дизайнерском магазине.

— Я просто устала от всей этой беготни, — нелепо взмахнула Сакура. — Представляешь они даже думают одеть на меня парик! Лишь бы я выглядела совершенно нормальной. И почему Куроки и вправду не оказался геем?

— Принцесса! — засмеялась Анна, сделав замечание девушку. — Вам уже восемнадцать, а вы все мелите такую чушь!

— Ты прекрасно меня поняла, — ничуть не обиделась Сакура взяла в руки чашку с черным чаем. — Я просто не могу… Она слишком… Добрая… Пытается сдружиться. Мне даже стыдно за то, что в своих мыслях я подкалываю ее. Чего вы улыбаетесь, княжна?

— Ничего, — Анна же пила чай с молоком. — От тебя я узнаю, что твориться в жизни Куроки.

— Прости, — вдруг понурила голосу Сакура. — Я не подумала.

Она знала княжну уже несколько долгих месяцев, что однажды сама, единственная из императорской семьи, догадалась о чувствах своего братца. Но выбрала молчание ведь даже за свой малый опыт она прекрасно понимала, в отличие от Соры, что ни один из этих несчастных влюбленных не откажется от такого манящего трона, ради любви. И пусть со стороны это было эгоистично, но если вдуматься, то Анна сама выбрала этот путь, также заключив "сделку" с церковью, что приняла ее в свое лоно: теперь она не могла подвести маленькую страну с шести миллионами населения, или Альберта, что в последнее время сдавал позиции. Куроки же с самого раннего детства готовился к этому: его так воспитали и у него даже в мыслях не было отступиться. Так что, наверное, каждый из них эгоистично ждал до бесконечности, когда другой сделает решающий шаг в "пропасть". Именно так считала Сакура, в своих мечтах представляла брата и Анну неким подобием новых "Ромео и Джульетты" — вот только первые уже не были детьми.

— Милая, — княжна не хотела смущать гостью своими проблемами. Чувство гордости и этикет не позволяли ей. — Не бери в голову. Все хорошо.

— Но на свадьбу ты не поедешь?

— Нет, — покачала головой старшая из девушек и откинула назад свои каштановы волосы. — Наверное пока… Это сильнее меня. Но Альберт и мама передадут мой подарок, и может быть мы все вместе встретимся на дне рождения принца Гарри.

Упонская принцесса фыркнула и отвела взгляд, она не верила во все эти слова княжны. Все не может так кончаться! Ей было всего восемнадцать и иногда даже четыре года разницы бывают пропастью в суждениях и поступках.

— Зато я вернулась в шумиху общественной жизни, — попыталась перевести разговор Анна. — Давненько у меня не было столько много новых знакомых.

— Уж лучше бы ты романы писала, — буркнула Сакура, отодвинув от себя пустую чашку.

— И напишу! — воодушевленно воскликнула княжна. — Напишу. Вот влюблюсь и опишу это в книге. Будет бестселлер.

— Но в жизни ты вновь остаешься одна, — упонка почувствовала грусть и жалость.

— Не бойся, — ей так хотелось потрепать принцессу по макушке, словно младшую сестру. — В двадцать четыре я найду себе жениха. Проведу кастинг. В двадцать пять выйду замуж. Все будет хорошо.

— Все будет хорошо, — словно эхо произнесла Сакура. — Куроки постоянно это повторяет.