Потом Камер Казематус затих.

Охранники переглянулись.

— А может… — сказал один из них и на всякий случай осторожно уколол штыком ногу начальника — нога сразу подпрыгнула вверх. — Жив!

Наконец в подполье спустили лебёдку. Охранники закрепили канат вокруг ног Камер Казематуса и взялись за ручку.

Медленно, сантиметр за сантиметром, он пополз из норы. Ещё немного, ещё… Бум! Он вылетел, словно пробка из бутылки. Во рту у него торчал носовой платок, а на лбу фломастером было написано: «Я — дурак».

Охранники один за другим ринулись в лаз, но было поздно: беглецов и след простыл.

— Как ты там оказался? — спросила у Ника Молния.

— А разве вы не меня спасали? — наивно ответил Ник.

— Тебя, тебя, — улыбнулся Гром. — Но ты всё же расскажи, как ты там очутился.

Огонь бурно пожирал сухие сучья. Отблески костра плясали на лицах Грома и

Ника, на золотистых волосах Молнии, на гладких валунах и стволах высоченных кокосовых пальм, густой стеной стоящих на берегу затерянного в джунглях озера.

— Так… — сказал Гром, когда Ник поведал о своих приключениях. — Ты только не обижайся, Ник, но мы пытались освободить совсем не тебя.

— Мы даже не знали, что в этой камере сидишь именно ты, — добавила Молния.

— А если бы знали? — надулся Ник.

— Ник, — пробасил Гром, — не говори глупости. Ну конечно же, мы постарались бы и тебя как-нибудь вызволить. Но на этот раз тебе просто повезло.

— А вы правда… Гром и Молния? — нерешительно спросил Ник и смутился.

— Да, — засмеялась девушка. — Гром и Молния.

— Настоящие-настоящие?

— Настоящие-настоящие, — сказал Гром.

— А чем вы докажете?

— То-то и оно, что ничем, — вздохнула Молния.

— Если бы вы были настоящие Гром и Молния, — продолжал Ник, — вы бы уже давно разрушили дворец Апчхибосса Утриноса.

— Без Дождя мы ничего не можем сделать, — печально сказал Гром. — Мы без Дождя ничто. Когда Дождь поливает леса и поля из своей волшебной лейки, я радостно грохочу в небе…

— А я танцую в тучах, — подхватила Молния, — и расчищаю лес от старых, прогнивших деревьев. А иногда, — глаза у неё засверкали, — я поджигаю огромные дома сеньоров!

— Но ты иногда поджигаешь всё что попало, — проворчал Гром. — Тогда я грохочу, кричу на тебя, хотя и знаю, что ты не виновата.

— Я не виновата. — Молния прижала руки к груди. — Это коварный Тайфун, бывает, подхватывает и рассеивает мои стрелы. И я уже ничего не могу поделать! Но Дождь… Я тогда зову его на помощь, и он быстро тушит пожар.

— Ага, — согласился Ник. — Когда у нас в деревне надсмотрщики подожгли хижины, Дождь сразу погасил пожар. А вот у одного злого сеньора два года назад во время грозы запылал дом, и дождь сразу прекратился!

— Вот видишь! — обрадовалась Молния.

— С тех пор как Дождь в тюрьме, — засопел Гром, — мы стали безработными. Так… бродячие фокусники. Глотаем на ярмарках огонь, шумим, устраиваем фейерверк — вот и всё, что нам остаётся. А раньше, — голос у Грома стал густым, грозным, — когда я грохотал в небе, сеньоры тряслись от страха и прятались в подвалах! Они очень боятся нас, — гордо продолжал Гром. — Ты видел, они понаставили на крышах своих дворцов громоотводы?

— Гром! — сказал Ник. — Молния! Вы же так могучи, вы должны освободить его. Без Дождя никак нельзя!

— Мы пытались, малыш. — Гром подбросил сучья в огонь. — Мы ещё не совсем позабыли своё искусство.

— Мы узнали, в какой камере находится Дождь, — взволнованно сказала Молния, — и устроили подкоп. Нам удалось сообщить Дождю день и час, когда мы взорвём пол в его камере.

— Но он же мог погибнуть при взрыве! — воскликнул Ник.

— Ты же не погиб. У нас точные расчёты. Дождь должен был сидеть в том самом углу, в котором, к счастью, находился и ты. Но мы его не застали… Ты говоришь, его накануне вновь перевели в другую камеру? Что ж, зато мы спасли тебя.

— Уж лучше б его… — насупился Ник.

— Хуже было бы, если бы нам никого не удалось освободить, — заметил Гром.

Они замолчали и долго смотрели на затухающий костёр.

— Пора спать, — сказала Молния. — Завтра нам предстоит долгий путь.

— Куда? — спросил Ник.

— В столицу.

— И мы там больше не встретимся? — загрустил Ник.

— Встретимся, — успокоил его Гром. — У твоего соседа Хосе, о котором ты рассказывал. Ясно?

— Ясно! — повеселел Ник.

— До свидания, Ник, — сказал Гром.

— До следующей встречи, — улыбнулась Молния, — только не в тюрьме, договорились?

И они исчезли в шумной толпе. Ник остался один и быстро зашагал по набережной.

«То-то изумятся Пим и Геркулес, увидев меня живым и невредимым!» — радостно подумал он.

Сначала Ник всё время прятался от встречных полицейских за спинами прохожих, но никто вроде не обращал на него никакого внимания, и он осмелел. Ник не заметил, что за ним вот уже минут десять неотрывно следует какой-то лысый субъект в чёрных очках.

На набережной, как всегда, кипела жизнь. По-прежнему кричали уличные торговцы, наперебой предлагая иностранным туристам редчайшие сувениры: витиеватые раковины, зажигалки, сделанные из пулемётных гильз, ожерелья из акульих зубов, деревянные статуэтки и амулеты.

Но что это?

Ник остановился. Он вдруг увидел Геркулеса, вокруг которого суетилось несколько иностранцев в белоснежных рубашках и пёстрых галстуках. Геркулес стоял на парапете в узких красных плавках. В зубах он сжимал длинный блестящий нож.

Со всех сторон сбегались люди. Ник безуспешно пытался пробиться к Геркулесу.

— Что случилось? — раздавались крики. — В чём дело?

Яростно свистя, в толпу врубился полицейский.

— Мы хотим иметь удовольстфий, — с трудом подбирая слова, сказал один из туристов раскрасневшемуся полицейскому. — Мы платить много, — и он выразительно повертел над головой хрустящей кредиткой, — за то, что этот нигер имеет быть схватка с акула.

— Пожалуйста, — заулыбался полицейский и отдал честь. — У нас свободная страна, и каждый волен делать всё, что ему угодно! Протянем друг другу руки дружбы!

— Верно, — с иронией сказал какой-то парень, стоящий рядом с ним. — Для тех, у кого денег куры не клюют. А мы скоро не то что руки — ноги протянем!

Полицейский сразу же вывернул ему руку за спину и потащил за собой.

— Пригай, пригай! — Иностранец похлопал Геркулеса по ноге.

Геркулес так на него взглянул, что тот сразу отскочил:

— Но-но! Мы платить деньги, ты пригать. Бистрей, бистрей!

Геркулес с силой оттолкнулся от парапета, его чёрное тело мелькнуло в воздухе и врезалось в прозрачную воду.

Нику наконец-то удалось пробраться к самому парапету.

— Ты кто? — возмутился чужеземец. — Пошёл, пошёл! Мы платить, мы и смотреть!

— Я с ним, — Ник ткнул пальцем в воду, а потом себя в грудь.

— О! Ассистент! — заулыбались чужеземцы и больше уже не приставали к нему.

Геркулес вынырнул и лёг, распластав руки на воде.

И тут показалась акула. Её плавник вспорол воду вокруг Геркулеса. Ник даже и не подозревал, что на свете могут быть такие пузатые акулы! Геркулес всё время поворачивался, чтобы быть к ней лицом.

— Кошки-мишки, — хихикали иностранцы.

Ник хмуро посмотрел на них.

И вот акула нырнула.

Геркулес взял нож в руку и тоже нырнул.

Сверху было видно, как акула пронеслась мимо Геркулеса, задев его ногу своим наждачным боком — вода окрасилась дымкой крови, — развернулась и ринулась обратно. Геркулес нырнул ещё глубже. И в тот момент, когда акула, вновь примериваясь к добыче, проносилась почти вплотную над ним, он внезапно выставил вверх руку с ножом и распорол её от головы чуть ли не до хвоста. Закипела вода!..

Прошло несколько мучительных для Ника секунд, и в мутной, потемневшей от крови воде показалось брюхо мёртвой акулы. А затем вынырнул Геркулес и… какой-то лысый толстяк в чёрном костюме, облепленный слизью.