Но мой мужчина только покачал головой.

— Мы равны, Кэр. Нас рассудят Боги.

— Но как же так… Он же твой лучший друг…

Тяжело вздохнув, Раф прижал меня к себе.

— Видимо, к числу его друзей я не отношусь. Помни мои слова, огненная девочка. Предают даже самые близкие…

— Ты говоришь так, будто прощаешься.

Паук ничего не ответил. Я в отчаянии закрыла глаза.

— Ты должен верить в свою победу, Твоё Темнейшество. Я верю. И ты верь.

— Обязательно, — прошептал, целуя меня в висок.

Я приподняла голову, в попытке получить настоящий поцелуй, и Раф рассмеялся.

— Хитрюга, так не пойдёт, — хохотнул он, покрывая легкими поцелуями моё лицо, минуя губы.

Это меня порядком разозлило. Надо же, смешно ему. Ну, держись!

Сделала решительный шаг вперёд, чтобы стать ещё ближе к нему. Вжаться. Слиться.

Обвила руками шею Рафа, запуталась пальчиками в волосах. Дернула несколько прядей, чтобы не расслаблялся.

Губы нашли пульсирующую жилку на его шее…

Рваный выдох Теневого Короля…

Мужские руки опускаются на мою талию, сжимают… Я вхожу во вкус и оставляю на загорелой горячей шее уже третью отметину. Мой, только мой! Пускай все знают!

Он чувствует это, довольный рык вырывается из его груди. Шаловливые ладони теперь скользят по моему телу вверх, приподнимая подол платья.

О, Богиня, как хорошо, что сегодня я решила позлить Паука и не надела тренировочный костюм.

С губ срывается невольный стон. Мой или его?

Пытаюсь расстегнуть его рубашку, но руки не слушаются. В итоге просто отрываю несколько пуговиц, предоставляя себе доступ к его мускулистой груди. Выцеловываю каждый сантиметр открывшейся кожи, мщу за то, что оставил мои губы без внимания.

Он смеётся, подхватывает меня под ягодицы и приподнимает, вынуждая обвить талию мужчины ногами. Теперь наши лица на одном уровне, и ему не отвертеться…

Раф улыбается и наконец накрывает мои губы своими. И будто что-то взрывается во мне. Тысячи иголочек покалывают кожу, мягко, будто пузырьки от шампанского. Сладкая дрожь пробегает вдоль позвоночника, заставляет выгибаться в сильных руках и поджимать пальчики ног.

От его губ сносит крышу, накрывает горячей волной, и я таю, таю…

А поцелуи Рафа становятся все смелее, настойчивее. Он пьёт моё дыхание, будто давно мечтал, а теперь дорвался.

Обхватываю его лицо руками, смотрю в родные глаза, в которых плещется такое же безумство, как у меня. Одно на двоих.

Хочется крикнуть, как я люблю этого мужчину. Моего мужчину! Но я боюсь… Стараюсь передать эти чувства в очередном жарком поцелуе. Прикусываю его нижнюю губу и тут же зализываю ранку.

Тебе же не больно?

Пленяет мои губы с ещё большим жаром, целует жестко, будто ставит клеймо принадлежности.

Глупый, я ведь и так вся твоя.

Тяну мужчину за волосы, заставляя откинуть голову назад. Подчиняется… А я продолжаю оставлять синяки на его шее, мурлыкая от удовольствия.

Какой же ты горячий, Раф!

Чувствую, что его руки сжимают ягодицы, вдавливают в себя. Решаю подразнить его, помучать. Виляю бедрами, ощущая при этом, насколько он каменный, насколько сильно меня хочет.

Это так сладко, оказывается, понимать, что сводишь с ума самого Теневого Короля…

— К-э-эр, — выдыхает и запрокидывает голову, зажмурившись. — Девочка моя, прекрати! — слегка постанывает, и я вижу, как дергается кадык, когда он пытается сглотнуть. — У нас… должно быть… все не та…а…ак, — не выдерживает, срывается на низкий хриплый стон. Все потому, что я снова нетерпеливо виляю.

— Пожалуйста, — прижимаюсь ещё ближе, всхлипываю, чувствуя себя слишком развратной.

— …ммм…а-а… — закрывает глаза и закусывает губу.

От его стонов сладко тянет внизу живота. Ну же, Раф, не останавливайся.

Нежно покусывает мою шею… Кажется, сейчас сердце остановится.

— Нет… подожди. Ещё рано. Огненная. Моя. Мы должны остановиться…

Последний раз ласкает припухшие губы поцелуем и опускает меня на пол.

Я ещё плохо соображаю, опаленная страстью. Но Раф снова все понимает- расплывается в шальной улыбке и, заключив моё лицо в ладони, шепчет:

— У нас будут ещё тысячи ночей, Кери. Я обещаю. Но в первый раз все должно быть иначе, не здесь, не так.

Дарит нежный поцелуй и отстраняется.

— Мне нужно готовиться к дуэли. Прости…

Медленно отходит на шаг, ещё один. Будто ему сложно оставить меня…

— Будь осторожен! — выкрикиваю, пытаясь устоять на дрожащих ногах.

Он кивает и, наконец, активирует портал.

А до меня с опозданием доходит суть произошедшего…

О, Светлейшая… Что ты знаешь о божественных обломах?

***

Всю ночь провела как на иголках. Беспокойство за Рафа профессионально прогнало сон, а всякие ненужные мысли поспособствовали головной боли. К утру я уже была дико зла и разбита.

Однако все изменилось, стоило лишь мне выйти из своей комнаты. В дверях я столкнулась…

— РИИИИИК! — заверещала, бросаясь старому другу на шею. К слову, вымахал он за эти годы прилично — едва достала в прыжке.

— Я тоже очень рад тебя видеть, Кэролайн! — рассмеялся лиловоглазый товарищ. — Я так волновался, когда узнал сначала о твоей помолвке с Джастином, а потом и о исчезновении. Хотел даже нарушить присягу и прошерстить мозг дель Шеверна вдоль и поперек. Еле сдержали.

— Постой, а откуда ты узнал о том, что я здесь? — задалась вполне логичным вопросом.

Рик помрачнел.

— Рафаэль пришёл ко мне вчера. Знаешь, я ведь думал, что он погиб, — признался менталист. — Когда увидел его вчера, думал, что свихнулся… Но бывший Князь коротко ввёл меня в курс дела и попросил позаботиться о тебе, если вдруг…

Друг замолчал, но я знала и так, что он не сказал:

— Если вдруг Богиня Удачи отвернёт от него свой лик.

Менталист кивнул. А я поняла, что не смогу в бездействии ждать итогов дуэли.

— Бой ещё не начался? — уточнила.

— Пока ещё нет, но все уже собираются.

— Рик, — взяла его за руку и заглянула в проницательные лиловые глаза. — Я должна быть там.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, я клялся Рафу, что ты будешь в безопасности.

— Рик. Пожалуйста! Я не буду вмешиваться, мне ничего не угрожает. Но позволь быть там. С ним. Ты же можешь… — выдохнула. — Ты же можешь заглянуть в мой разум. Посмотри сам.

Я видела, что мужчина сомневается, но уже почти сдался.

Внезапно где-то вдалеке набатом прозвучала гулкая барабанная дробь. Начинается…

— Рик! — вскрикнула в панике.

Он вздрогнул и как-то отчаянно взлохматил шевелюру.

— Ладно, — скрепя сердце, выдохнул. — Только без глупостей!

И мы побежали.

***

Бой должен был проходить на арене. Огромное песчаное поле в центре, толпы людей на трибунах вокруг.

Крик, гомон. Народ взбудоражен. Кое-где завязались нешуточные драки… Их мы с Риком старались миновать, чтобы не попасть под горячую руку.

Было страшно находиться среди представителей всех слоев преступности Индекарда. Но гораздо более сильный страх я испытывала, думая о Рафе.

На самой высокой трибуне расположились хмурые люди в таких же черных защитных комбинезонах, какой Паук принес мне. Их было видно сразу. Лучшие из лучших. Элита.

Те, кого Теневой Король шутливо называет своими паучками.

Я встретилась глазами с Фаустом, и его лицо в то же мгновение перекосилось. Он стремительно спустился с трибуны и направился к нам с Риком.

— Зачем ты притащил её сюда?! — набросился наемник на моего друга, но, заметив выражение крайней решимости на моем лице, махнул рукой. — А, дрых с тобой. Сядешь за нами. Не дай Светлейшая Паук тебя заметит и потеряет концентрацию. Тогда, девочка, не обессудь, без жалости откручу тебе голову.

Но я и сама не желала, чтобы Раф отвлекся на меня.

***

Постепенно гомон начал стихать, а на центр арены вышел один из "паучков".

Окинул взглядом трибуны, особенно задержавшись на мне, и, усилив голос артефактом, торжественно возвестил:

— Сегодня… — каждое его слово подкреплялось эхом и разносилось дальше, чем можно было представить. — На арене. Сойдутся братья. Не кровные — братья по духу. Сегодня… — с каждой секундой его речь становилась все громче, яростнее, проникала в самую душу. — Вы узрите бой сильнейших!

Трибуны разразились громогласным ревом. Наемники вскакивали, обнажали оружие и, подняв клинки над головой, скандировали:

— Тем-ный жребий! Тем-ный жребий! Тем-ный жребий!

Снова подключились барабаны: вторили выкрикам, отбивали древний, первобытный ритм.

Этот грохот просочился под кожу, достиг самого сердца, и я сама не осознала, когда начала кричать вместе со всеми. Это было безумие. Самое настоящее безумие!

— Поприветствуйте противников! — заревел на грани срыва связок мужчина на арене.

Барабанная дробь все ускорялась, внося смуту в ряды зрителей. На самом пике звук резко оборвался и…

На арену с разных сторон вышли они. Лучшие друзья. Уже через несколько минут один из них испустит последний вздох, навечно закроет глаза. Один из них уже никогда не покинет этой арены.

— ДА ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ! — крик наемника.

И со всех трибун возбужденно откликнулись:

— ДА РАССУДЯТ ИХ БОГИ!

Я дернулась и повернулась к Рику. Из его носа вытекали тонкие струйки крови.

— Все в порядке. Просто менталистам сложно находится в такой эмоционально накаленной атмосфере, — ответил, стирая с лица алые дорожки.

Моё внимание снова обратилось на арену.

— Какое оружие ты выбираешь? — пророкотал голос моего любимого.

С моего места было не слишком хорошо видно, но кажется его соперник нагло ухмыльнулся.

— Твоё любимое, друг, — протянул он. — Если ты понимаешь, о чем я…

Рядом негромко выругался Фауст, и я поняла, что дело плохо.

***

Я был спокоен и сосредоточен. Хотя нет, кого я пытаюсь обмануть? Спокойствием в моей душе даже близко не пахло.

Злость.

Разочарование.

Беспокойство.

Азарт.

Предвкушение.

Грусть.

Видят Боги, никогда я не желал вынести своей рукой приговор другу. Такие ситуации вообще в жизни не должны случаться, но, вопреки всему, примеров много.