— Вот ты где, сын! — Мистер МакВин обрушивается на нас и хлопает Ренделла рукой по плечу. — Знакомишься с дамами? Уже самое время, должен сказать. Хотя, кажется, только вчера ты ползал по ковру, тряся погремушкой! — Он громко смеётся, а вид у Ренделла такой, будто он хочет выпрыгнуть из окна. Однако, я рада, что мне не придётся самой идти к МакВину. Вот он, стоит рядом и мне предоставляется шанс задать ему вопросы.

— Мистер МакВин, — начинаю я, своим самым вежливым тоном. — Я так понимаю, что вы занимаетесь производством тканей и владеете хлопковой фабрикой. Несколькими, если быть точной.

— Что я слышу! Леди интересуется торговлей?

Леди Бредшоу покрепче стискивает мой локоть.

— Да, очень, — отвечаю я прежде, чем она успевает меня остановить. — А ещё меня очень интересует, что вы нанимаете на вашей фабрике на работу детей.

Он выглядит слегка озадаченным.

— Да, это так. Кстати говоря, так все поступают. Детям можно меньше платить, они быстрее и достаточно малы, чтобы находиться рядом с машинами.

— То есть, в процессе работы вы рискуете их жизнью? — у меня не получается больше сдерживаться.

Ренделлу удаётся успешно улизнуть от нас.

Но я ещё не закончила.

— Только вчера, маленький мальчик, которому не больше десяти лет, получил травму, когда ползал под работающей машиной. Вам же должны рассказывать о таких случаях? Вы не задумывались о мерах безопасности?

— Катриона! — леди Бредшоу бросает на меня испепеляющий взгляд.

МакВин с подозрением смотрит на меня.

— Леди, я даю этим детям работу, чтобы они не голодали на улицах. Несчастные случаи бывают, но не настолько часто, чтобы о них беспокоиться.

— То есть вас не слишком заботит, что ребенок чуть не погиб? — я повышаю голос.

МакВин пожимает плечами.

— Вы преувеличиваете, юная леди! Успокойтесь, нет никакой необходимости так волноваться, — он берёт кубок с вином у проходящего мимо официанта и передаёт его мне. — Вот, возьмите шампанское. Это вас успокоит. Такая юная, чистая душой молодая леди как вы, не должна тревожиться о таких неприятных вещах. Место женщины...

Я беру кубок и выплёскиваю содержимое на его отглаженную белоснежную рубашку.

Глава 18

Время замирает. Затем раздаётся мучительный крик.

— Моя рубашка за сотню фунтов!

Лицо МакВина краснеет. Он опускает глаза и ошарашенно следит за тем, как алкоголь стекает по его внушительному животу. Все в ужасе смотрят на меня, как на сумасшедшую.

— Катриона, – у леди Бредшоу такое выражение лица, словно она готова убить меня на месте. — Извинись немедленно!

Я прикусываю губу. Не хочу, особенно если учитывать, что извиняться должен он, но понимаю, что нет смысла проявлять упорство.

— Простите, мистер МакВин, — медленно проговариваю я, мой тон выражает всё что угодно, только не смирение.

Он вытирает рубашку огромной салфеткой, которую ему приносит официант. Не удовлетворившись результатом, швыряет салфетку на стол и уверенным шагом, не оборачиваясь, выходит из комнаты. Вероятно, в мужскую уборную.

Я тоже ускользаю. На его месте я бы точно избавилась от рубашки.

Когда я на следующее утро спускаюсь к завтраку, леди Бредшоу хватает меня за руку и толкает в кресло.

— Что на тебя нашло прошлым вечером? — требовательно спрашивает она, и в её голосе проскальзывают нотки ярости. — О чём ты думала, когда выливала вино на Эндрю МакВина? Это ужасное, просто отвратительное поведение!

— Он — монстр, — я стискиваю зубы. — И заслужил это.

То выражение его лица, когда шампанское стекало по его рубашке... Не могу удержаться от смеха. К несчастью, это только ещё больше злит леди Бредшоу. Она хватает меня за плечи и сильно трясёт.

— Бестыжая девчонка! Ты позоришь семью своим невероятно некультурным поведением. Я ожидаю от тебя раскаяния, но ты упряма, как ослица, — она зовёт одного из лакеев. — Отведите Катриону в её комнату и заприте дверь. Вы, юная леди, не выйдите из комнаты, пока не пообещаете, что больше не выставите себя на посмешище.

Я марширую вверх по лестнице в полной тишине.

О да, всё так похоже на современную мыльную оперу. Королю гоблинов, вероятно, нравится моё шоу.

Всю следующую неделю я сижу в своей комнате и выхожу, только чтобы поесть или что-то в этом роде. Леди Бредшоу отдаёт приказ не выпускать меня, и каждый, кто увидит меня, покидающей дом, должен остановить меня или сообщить семье, иначе рискует потерять часть месячной зарплаты. Элле жаль меня, однажды она даже набралась смелости и попросила леди Бредшоу "ослабить" запрет, но разумеется, моя "мама" не прислушалась. Бьянка прочитала Элле строгую лекцию о том, что слуги не должны видеть и слышать, и что она должна выполнять свои обязанности и ограничивать визиты к своей семье.

Мне вполне неплохо удается переживать наказание, серьёзно, кроме уроков этикета, число которых увеличилось, чтобы промыть мне мозги. Я устала от непрекращающихся мероприятий сезона и беспокойстве о том, что мне нужно завершить историю, так что наказание даёт мне передышку.

В один из дней учитель по этикету слёг с простудой. Ура! После завтрака я поднимаюсь в свою комнату, сбрасываю туфли, раздеваюсь и остаюсь в одной сорочке. Забираясь на кровать с новым толстым томиком под названием "Тайна Леди Александры", открываю книжку и только собираюсь погрузиться в чтение главы, где этот самый секрет раскрывается, как раздаётся стук в дверь и входит Марта.

— Вам пришло приглашение на вечеринку, мисс, — говорит она, протягивая конверт кремового цвета.

— Но я же наказана. Или... ради этого мне позволят выйти?

Марта опускает конверт на бархатное покрывало.

— Мне кажется, сюда вам разрешат пойти, — потом она понижает голос. — Я не могу вас выпустить, но, если вы хотите ещё книгу, что-нибудь из еды... или вам что-то нужно принести, не сомневайтесь и дайте мне знать.

Я моргаю.

Марта кладёт руку мне на плечо.

— То, что вы сделали тому владельцу фабрики, может и не хорошо, но мы рады, что вы так поступили, — она подмигивает, зажигает камин и уходит.

С подозрением рассматриваю конверт. Интересно, какое на него наложено заклятие, что мне позволят выйти из дома. Может оно заколдовано, как моя книга, а может там содержатся смертельные угрозы.

Бумага внутри гладкая, как шёлк и прохладная на ощупь, с позолоченными краями и приятным ароматом. Сверху на бланке герб в виде роз, оплетающих меч. Я видела его, когда была на представлении и ездила искать Галена. Это из королевского дворца, от королевской семьи.

"Герцог Сомерсет желает пригласить мисс Катриону Бредшоу в следующий вторник в девять часов. Ожидается положительный ответ".

Сначала я цепенею. Кто такой, чёрт возьми, этот герцог Сомерсет? Затем вспоминаю разговоры на суаре и вечеринках, и понимаю, что это — Генри. Герцог Генри.

— Катриона, — Бьянка бросает на меня резкий взгляд, когда я спускаюсь на ланч. — Ты что, правда получила персональное приглашение от герцога?

Я накалываю на вилку огромный кусок картошки в чесночно-розмариновом соусе и начинаю медленно жевать, наслаждаясь каждым кусочком. К этому времени уже понятно, что молчание — лучший способ реакции на Бьянкины словесные атаки.

— Полагаю, герцог посчитал, что поступает вежливо, — говорит леди Бредшоу. — Ты сделаешь всё возможное, чтобы не опозориться на этот раз, слышишь меня?

— Но почему он прислал нам отдельные приглашения? Ясно же, что он хочет видеть её, даже после того ужасного поведения на публике.

Леди Бредшоу наклоняется, её глаза сверкают.

— Катриона, как часто ты общалась с герцогом?

Вау. Всего лишь прошлым вечером она всё ещё косо смотрела на меня, а сегодня обращается со мной так, словно я её любимая дочь. Ну, разумеется, ценность дочери измеряется мужчинами, которых она привлекает. От этой мысли мне становится слегка неуютно.