Все, что мне нужно было сделать, это следить за тем, чтобы Харпер оставалась жива, пока они не сделают свой ход.

Уже тогда Адмирал собирался отправить меня в отпуск на пляж, так что все было подстроено. Никаких изменений не намечалось до начала лета, после чего он бы вышел на контакт с Мерком, который вышел бы на контакт со мной.

Мы завели секретаря, создали себе фальшивые имена адвокатов и договорились встретиться в июле.

Но на этой неделе что-то случилось.

Саша случилась.

Вот, когда я потерял контроль. Саша.

И то похищение. Харпер сказала, что сообщение, которое она нашла на телефоне в доме в пустыне, было от Ника, но оно было не от Ника. Наемник, которого убила Харпер, работал не на Ника.

Но единственная вещь, которая сейчас заботила мой мозг, — это файлы. Мне нужны эти файлы, чтобы заключить сделку. Сделку не с Ником. Или Мерком. Или Адмиралом.

Свою собственную сделку.

Карту можно спрятать практически во всем. Ее размеры едва ли больше ногтя. Я заранее обыскал ее квартиру. Каждый раз, когда она покидала ее, я обыскивал ее. Бл*дь, я искал абсолютно везде. Бесполезное занятие, потому что если кто-то хочет спрятать одну из таких microSD карт, это дерьмо будет спрятано, и хрен ты его найдешь. Они просто чертовски маленькие.

Добавьте еще тот факт, что файлы можно было перенести на бумагу, или флешку, или жесткий диск, и в этом проблема Организации. Черт, кто может с уверенностью сказать, что сотни копий этих файлов уже не разнесены повсюду? Кто может с уверенностью сказать, что Ник не скопировал на хрен всех их и не отослал куда-то.

Я не думаю, что он это сделал, в основном потому, что Ник сказал мне, что он не делал этого, когда мы впервые работали вместе. Но также потому, что если кто-то доберется до них, он потеряет власть.

Это всегда был мой план. Я мог забыть его ненадолго, так как мой мозг был немного поврежден на последнем задании, но мой план всегда был таким. Я был здесь не ради Харпер. Я был здесь ради файлов. Неофициально. Конечно, Адмирал рассчитывал, что я буду присматривать за ней, стоит ему только поманить меня ею. И я уверен, что именно поэтому меня отправили на пляж. Я присматривал за ней из-за работы Ника, но теперь не Адмирал дергает за ниточки. Не в этот раз. И никогда больше не будет. Он подставил меня.

Во мне есть многое, но прощение — не для них.

Мое задание с Адмиралом началось в тот день, когда Харпер исполнялось шесть лет, и она игралась на пляже. «Мы можем изменить мир, — сказал он. Мы можем сделать его лучшим местом, — обещал он. Ты можешь получить мою дочь, оставить позади жизнь убийцы». Так звучала его сделка. Сделка, которую я заслужил. Она — моя. Неважно, что теперь случится, Харпер Тейт принадлежит мне.

Но единственное, на что он никогда не рассчитывал, это то, что я уйду. Тогда я отказался от его предложения не потому, что я хороший парень, а потому, что я — плохой. Я — киллер. Я был рожден, чтобы делать свою работу. И пока я полностью следую плану, чтобы получить свой приз, Харпер не сможет увидеть холодную кровь, которая бежит по моим венам.

Конечно, Адмиралу понадобилось десять лет, чтобы раскусить меня. Но в тот год, когда Харпер исполнилось шестнадцать, а мне не прислали билет на самолет, он меня заполучил. Она уже стала моей зависимостью тогда. Несмотря на то, как я клялся презирать ее дни рождения, он наконец-то понял, как меня мотивировать.

Его дочь и убийства.

Всех наемников нужно было ликвидировать, если он хотел реструктуризировать Организацию. И кто сможет лучше убить наемника Организации, если не наемник самой Организации изнутри? Я не врал Харпер. Ник… его просто никогда не было в моем списке. Мерк был, но я отпустил этого парня.

Очевидно, меня тоже никогда не было в его списке, но могу поставить на кон свою задницу — сейчас я явно в чьем-то списке. Может быть, в Сашином. И я даже, может, заслужил быть в ее списке. Потому что так это работает, правильно? У тебя есть кто-то, кто сделает за тебя всю грязную работу, а когда он закончит, тебе придется позаботиться лишь об одном свидетеле.

О нем самом.

Обо мне.

Я — последний наемник. И умру я последним.

Но Мерк до сих пор жив.

И Ник до сих пор жив.

И Саша до сих пор жива.

И Харпер до сих пор жива.

В живых остались не только мы. Вспомнить того похитителя вчера утром.

Приказ Адмирала убить наемников был не единственным моим заданием. У меня много заданий. Много профинансированных интересов. Много планов, которые не включают Организацию.

Мои глаза мечутся к аллее, пока мои девочки пересекают улицу, проходя мимо граффити, нарисованного на гараже, который расположен напротив дома Харпер, я вижу моего мелкого соучастника — Смурфа.

Саша. Я помню то сообщение, которое получил о ее возвращении в марте. Оказывается, у Саши, и правда, есть маленький грязный секрет. Но ее тоже подставили, так что ее доверие полностью у меня в кармане. Потому что Саша Черлин была обещана Николасу Тейту, и именно поэтому он приезжал к ней последний год. Адмирал хотел ее смерти, но как и Мерк, Саша не из тех, кто просто ляжет и примет смерть. Адмирал выпустил ее в прерию Колорадо, чтобы удержать от Ника.

И хоть я не знаю точно, было ли ей сказано убить меня, когда я показался, но чувствую, что так и было. И она промахнулась, так что вместо этого умереть должна она.

Я наблюдаю, как девочки входят в ворота, которые ведут к заднему дворику Харпер. В подвале живет только она, так что она окажется внутри и достанет карточку через пару минут. Я собираюсь спуститься с крыши, чтобы перехватить ее по пути назад к моей квартире, когда мои глаза снова притягивает граффити.

Гриб.

Мой желудок переворачивается, и сердце издает один глухой удар, прежде чем разогнаться до бешеной скорости.

Гриб всегда несет сообщение. «А теперь ты доволен»? — говорит Гусеница на нем. Это цитата из «Алисы в стране чудес», написанной в стиле хиппи в 1965 году.

Я неистово осматриваю аллею, понимая, что опоздал, потому что я сижу на крыше в то время, когда он выходит из грузовика, припаркованного через несколько метров.

— Тет! — зовет он и смеется. — Тет, что-то не так? Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Я надеялся на прием в стиле «Добро пожаловать с того света». Нет? Ты все еще выздоравливаешь? До сих пор в отпуске?

Я думаю… впервые в своей жизни… я не уверен, что мне делать. Поэтому начинаю с его номера.

— Один.

Он ударяет себя в голую грудь, загорелую от времени проведенного на пляже.

— Один, и единственный. До сих пор живой. До сих пор борюсь за свои убеждения. До сих пор… побеждаю, — он снова прыскает со смеху. — А ты хороший песик, Тет. Очень хороший песик. По щелчку пальцев бросаешь птичку к моим ногам.

Я сбит с толку.

Он останавливается подо мной на аллее.

— Что не так, Шесть? Не можешь припомнить нашу сделку? Это нормально, — произносит он, роясь в кармане в поисках телефона, затем машет им мне. — Я постоянно посылал тебе сообщения, дружище. Ты просто их не получал. Уж, извини.

— Я помню сделку, — рычу я. По крайней мере, я помню большую ее часть. — И сделка состояла в том, чтобы принести тебе карту. Так почему ты здесь?

— Ну, братец, извини меня за то, что я тебе не доверяю, но нам нужна новая сделка. Мне нужно кое-что из того, что принадлежит тебе. И это не маленькая девчушка, как и не дочь Адмирала, — он салютует, разворачивается на пятках и идет в направлении заднего дворика Харпер.

Глава 36

Харпер

— Ты прикалываешься надо мной, да? — спрашиваю я Сашу, пока она продолжает отходить от меня, все еще удерживая пистолет на уровне моей груди. — Я на твоей стороне, Саша! Опусти пистолет.

— Да. — Голос из открытой двери пугает нас обеих, так что я поворачиваюсь. — Будь хорошей девочкой, Саша, и опусти пистолет. — Я смотрю назад на Сашу: она не опускает оружие, но больше не целится в меня. — Ты помнишь меня? — спрашивает ее мужчина. У него белые волосы, он загорелый и похож на серфера, которому я сделала предложение, чтобы заставить Джеймса меня ревновать, когда мы впервые встретились на прошлой неделе.