Старомодный механический замок щелкнул за спиной, как орудийный затвор и они остались наедине с темнотой. Потом Лумис включил электрический фонарь и они зашагали вверх по ступенькам. Вскоре Лумис убедился, что комната, набитая радиоэлектроникой, существовала реально, а не являлась порождением пьяной горячки. Более того, аппаратура имела автономный источник питания. Пока он разбирался с радиостанцией, кое-что удалось выяснить о Бенсе и о происшедших накануне событиях. Бенс был из «орхидеев», примкнул к движению довольно давно, его политические воззрения сводились в основном к проблеме сокращения вооружений, сам он, правда, никогда не видел вблизи живого браша, но считал, что с ними вполне можно договориться, поскольку это общая проблема планеты. Бенс, в свою очередь, прилагал максимум усилий, чтобы раскусить своего спутника, но Лумис по-прежнему оставался для него тайной за семью печатями. По поводу начавшегося восстания, Бенс подтвердил точку зрения Лумиса, что набирающие темп события были запланированы на более поздний срок. О причине временного сдвига Бенс не мог толком сказать, но предположил, что в этом деле замешана активизация «патриотов» в последнее время.

– Два дня назад, они снова арестовали Траба и Онаму Барракуду, – пояснил Бенс.

Лумис вспомнил мелькавшие недавно во всех газетах фотографии этих братьев – лидеров «орхидеев» и то, как тогда их каким-то образом сумели вытащить из застенок. Он даже припомнил свои мысли по этому поводу: о том, что если бы забрали его самого, никто бы и не хватился, в газетах бы не упомянули и уж точно бы не выпустили. Оказывается даже в подполье лучше и надежнее крутиться наверху.

– Еще ходят слухи, что некие кретины прошлой ночью совершили неудачное нападение на казармы «белых касок». Это случайно не ваших рук дело? Ну, тех, кто за вами стоит? – воззрился на Лумиса, внезапно осененный догадкой Бенс.

– Нет, друг Бенс, поверь моему опыту, если бы это проделали мы, нападение было бы удачным.

Через какое-то время, перебрав кучу радиочастотных окон, Лумис наткнулся не просто на кого-то, а на самого Кора Баллади. Оба абонента были удивлены и обрадованы донельзя.

– Лумис, прихлопни меня Мятая, ты, возможно, единственный из всех «одиноких волков» остался в живых, – рассказал Баллади. – Поверь, никто из остальных ребят до сей поры не вышел на связь.

– Да, я тоже много раз пытался соединиться с Кострадом по радио, но ответа не было.

– Кострада, вместе с его радиоточкой, похоже, заграбастали в первые часы. Но, слава Быстроногой Страннице, он видимо успел вывести из строя аппаратуру, а то бы ты, конечно, вышел на связь, только не с ним, а с подставой «патриотов». «Корректировщик» твоей группы оказался не один, еще многих наших взяли с постелек тепленькими. Допустимо, что где-то произошла утечка информации. Благо, главная часть плана все-таки осуществилась. Теперь, о деле. Лумис, мы – и я лично – в тяжелой ситуации. Нас блокировали прямо здесь, в высотном доме, сверху и снизу. Самостоятельно мы, видит Эрр, не выпутаемся. Запиши наши координаты.

Лумис их просто запомнил.

– Сколько людей ты можешь собрать?

– Кор, я думаю, сейчас самое главное время. Мне некогда собирать армию, но я постараюсь подсобить.

Он отключил передатчик. К сожалению, техника была выполнена в стационарном исполнении и не поддавалась транспортировке.

– Что ж, продолжим наше революционное дело, – подвел итог Лумис. – Ты со мной? – спросил он Бенса.

Браст в разведке. Они с Сарго и Ликсом прочесывают местность. Для прочесывания привлекли кого ни попади, а не только взвод Холта, «лавочка» Вербека перехватила сигнал какого-то близко расположенного передатчика. На глазах Сарго странного вида прибор, провода от него могучей связкой уходят на макушку, а уже там выше каски пялятся в окружающие лабиринты деревьев темные матовые точки – инфракрасные механические глаза и узконаправленные звуковые датчики. Органы зрения Сарго находятся в другом, не человеческом мире, в новом измерении доступном ранее лишь насекомым. Местность вокруг почти непроходима. Сарго рядовой, однако назначен старшим даже над тенор-сержантом Брастом, по праву профессионала, ведь не мосты они сейчас строят.

– Секундочку. Всем стоять! – командует Сарго. Он в маленьком отряде выполняет функцию зрения в организме, остальные ведь вообще не видят в растительности дальше своего носа. – Слева, на два часа: движущаяся цель – человек.

У Браста холодеет внутри. Мерактропы! Вот и вляпались с этой дурацкой разведкой. А Ликс уже ведет стрельбу в указанном направлении: шипит его игломет, а иголки дырявят толстые, свисающие гирляндами листья папоротников-эпифитов, и со звоном (едва воспринимаемым, доступным только тренированному солдатскому уху) ввинчиваются в многостволье гигантской пальмы. Но кроме этой платы теории вероятности, бесшабашного дарения сокровищ цивилизации декорациям, что-то куда-то вонзается: визжит что-то живое, разумное, воспринимающее боль. И Браст палит туда же. А Сарго покручивает нечто в своей поисковой машине, регулирует на ощупь: занижает звуковую чувствительность, наверное, уши у него уже свернулись от криков.

– Поражение! – орет он, нарушая инструкции маскировки, сам временно глухой, так и других решил сделать себе подобными. – Атакуем!

И они несутся, вернее пытаются просто перемещаться быстро. Игломет у Браста уже за спиной, а перед носом пропеллер виброножа и зеленая пыль окутывает всю тройку. А когда срубаются последние лианы, они едва не наступают на тело. Оно еще дергается, еще живет, не расставаясь с привычкой к существованию. И никакой это не мерактроп, а цивилизованная личность. Браст переворачивает неизвестного за многослойную одежду. Все лицо, все тело впереди – сплошная кровоточащая губка: человек, наверняка, услышал их приближение, повернулся в фаз и тут... Странно, что он не убегал и не прятался. А Сарго уже высматривает своим всевидящим оком новые цели.

– Он совсем без оружия, – вслух констатирует Ликс.

Верное наблюдение, пожалуй, концентрация самого главного из произошедшего. Оно даже сбивает с толку машину-человека Сарго.

– Вообще никакого? – переспрашивает он, поворачивая к Ликсу и глядя на него сверху, с макушки, своими темными точками-датчиками. Он сразу отводит голову, неизвестно каким представляется Ликс в инфракрасном диапазоне. – Значит, других будем брать живыми. Всем ясно? – добавляет он решительно, дабы не возникло сомнений в задумке.

И они снова в поиске.

– Прямо впереди, на одиннадцать часов! – говорит он через некоторое время. Они врубаются в сельву: снова визжит вибронож (теперь он ходит подобно маятнику, только в горизонтальной плоскости). Браст держит двумя руками, слишком толстые папоротники и тяжела отдача.

– Прихлопни Мятая, – говорит Сарго, – куда он делся? Надо было расстрелять и не возиться, – он растеряно озирается окрест.

Браст обходит толстый ствол, поднимает голову, отслеживая его высоту, и вверху видит втягивающийся в листву ботинок. Если бы в руке был не механический тесак, а игломет, он бы сразу выстрелил, не успев подумать.

– Сарго! – орет он не своим голосом, – вот он – стервец! На дереве.

– Ха-дори-пабата-хи! – обращается к беглецу Сарго на браши. «Замереть. Быстро ко мне. Слышал!» – вот как это переводится (компактный у республиканцев язык – ничего не скажешь).

Потом они берут пленного на мушку, связывают, перед этим приходится снять с него десяток крупных (сантиметров по восемь) древесных тараканов – мерзких, но мало ядовитых тварей. Он даже их не испугался этой мерзости, стремясь убежать. Затем снова прочесывание местности. Больше в округе ничего живого и одновременно разумного – нет. Зато становится ясным, откуда взялись эти браши: найдены остатки малой спасательной капсулы грузового дирижабля. Первое, что делают эйрарбаки, обнаружив ее, это превращение в кашу электронной начинки: именно там помещался радиомаяк для вызова спасателей. Потом они сопровождают пленного к полковнику Варкиройту, и тот в штабном вездеходе учиняет допрос.