[4] Захватив в VIII веке Шетландские , Оркнейские и Гебридские острова , норманны начали грабительские набеги ( продолжавшиеся около 200 лет ) на ирландскую территорию , и вскоре перешли к созданию поселений в Ирландии . В 798 г . норвежцы поселились в районе Дублина , а с 818 г . приступили к колонизации южного побережья . В 1014 г . вблизи Дублина у Воловьего луга ( ныне Клонтарф ) норманны и союзные им сепаратисты были полностью разгромлены .
[5] В мифологии ирландских кельтов Дейдре — объект пророчества друида Катбада . Друид предсказал , что она станет самой прекрасной девой во всей Ирландии , но принесет своей стране только горе и гибель . Зная о второй части этого пророчества , некоторые ирландцы хотели и даже пытались убить ее сразу же после рождения . Однако Конхобар МакНесса , узнав о пророчестве и о дивной красоте Дейдре , приказал оставить ее в живых и решил сам жениться на ней , когда будущая красавица подрастет . Когда девушка выросла , она не пожелала выходить замуж за Конхобара , который к тому времени успел уже состариться , а захотела стать женой Наоиза и бежала с ним .
[6] Легенда о Тристане и Изольде — cказание это возникло в районе Ирландии и кельтизированной Шотландии и впервые было исторически приурочено к имени пиктского принца Дростана ( VIII век ). Оттуда оно перешло в Уэльс и Корнуолл , где окрасилось рядом новых черт . В XII веке оно стало известно англо - нормандским жонглёрам , один из которых около 1140 года переложил его во французский роман (« прототип »), до нас не дошедший , но послуживший источником для всех ( или почти всех ) дальнейших литературных его обработок .
Глава 18
Возможно, Александр слишком много о себе возомнил, думая, что завоевал доверие миссис О’Лэри. Когда он услышал, что во время проведения исследования они могут расположится под ее крышей, то опрометчиво подумал, что топор войны зарыт. Вскоре Куиллс понял, что Рианнон всего лишь заключила с ними своего рода временный пакт о ненападении, а пока лишь присматривается, чтобы решить стоит ли им доверять и действительно ли ей нужна помощь.
Сдержанный, как истинный оксфордец, Александр решил не обращать внимание на полные недоверия взгляды, которые время от времени бросала на него хозяйка, а также на то, что где бы он не находился во время своих изысканий, Рианнон была тут как тут, появляясь словно из ниоткуда. Было забавно, как она спрашивала у него то, что являлось прерогативой Оливера и Лайнела — для нее они были не более чем пара сующих везде свой нос бездельников, развлекающихся игрой в потусторонние миры.
С Александром все обстояло совсем по другому. Может, дело было в близкой возрастной категории, может его статус ученого внушал больше доверия и подразумевал большую ответственность, но Рианнон явно считала, что из трех постояльцев он был единственным, от кого было понятно чего ожидать. Поэтому, она не собиралась спускать с них глаз до тех пор, пока не убедится, что они действительно на ее стороне, а не из тех, кто напросился в ее дом с целью воспользоваться ее добротой и доверием. Так что Рианнон оставалась самой собой: холодная, как лёд, подозрительная к любым вопросам и готовая в любой момент выпустить когти для защиты своего логова и детеныша от любой опасности.
Тем не менее, Александру удалось нащупать тему, которая притупляла подозрительность женщины — Кормак О’Лэри. Похоже, МакКонналы ничуть не преувеличивали, говоря, что покойный супруг Рианнон возвел ее на пьедестал. Интересно, что сама Рианнон никогда не говорила про мужа, даже не упоминала его имени, но если кто-то произносил имя О’Лэри в ее присутствии, то она застывала, словно ночной туман над обрывом. Она надолго замолкала, а когда заговаривала вновь, то меняла тему и лишь блеск в глазах выдавал ее волнение.
— Иногда, особенно если Эйлиш нет рядом, роль хозяйки Маор Кладейш кажется мне истинным наказанием, — призналась она однажды профессору, столкнувшись с ним в одном из коридоров третьего этажа. Они стояли у каменного парапета террасы, выходящей в сад, с моря дул легкий бриз, развевая золотистые волосы Рианнон. — Знаю, вы подумаете, что я, будучи хозяйкой такого поместья, не смею жаловаться, но, когда оглядываюсь назад, то не узнаю саму себя. Это настолько далеко от того, что я представляла себе в юности, так странно даже для меня…