— Совершенно верно. Я вижу, что вы неплохо все это воспринимаете.

— Нет, я совершенно не обладаю научным складом ума, я — чистый гуманитарий и всегда им была, я же работала в библиотеке. Цифры меня никогда не привлекали. — Она наклонилась перед аппаратом, чтобы посмотреть в показанный Александром видоискатель. — Можно посмотреть? Всего пару секунд…

— Полагаю… полагаю, что можно, — ответили немного встревоженный профессор, — хотя прежде, чем вы это сделаете, должен вас предупредить, что, возможно…

— Стойте, я что-то вижу прямо сейчас, профессор! Мерцающий голубой свет!

— Я так и думал, — вздохнув, ответил Александр. Рианнон отпрянула от визора, побледнела, а ее взгляд обеспокоенно забегал по комнате.

— Это было именно так, как вы и описывали: яркая голубая вспышка двигалась из стороны в сторону. Только это была не одна вспышка, а две. Два разных свечения.

— Я знаю, — тихо произнес профессор, — но не волнуйтесь, это была не ваша банши.

— Что значит не моя банши? Какой же еще дух может быть прямо тут, в этой комнате?

— Никакой, Рианнон. Не стоит заострять на этом внимание, право слово. Просто…

— Но ведь если эта соль среагировала, значит здесь есть духи!

Александр глубоко вздохнул. К удивлению Рианнон, он аккуратно взял ее за правый локоть и отвел от спинтарископа.

— Боюсь, что все время происходит один и тот же феномен. Вы же знаете, что это экспериментальная модель. Возможно, я положил слишком много радиевой соли при сборке. Поэтому всегда, когда кто-нибудь смотрит через визор, думает, что видит материализацию эктоплазмы. Эти голубые вспышки всегда присутствуют в аппарате, независимо от места или времени расположения. Просто надо иметь это ввиду, чтобы не пропустить более интенсивный свет, показывающий присутствие настоящего духа.

Рианнон недоверчиво глянула на него. Объяснение Александра не имело никакого смысла. Как человек, разработавший такое сложное устройство, мог допустить столь глупую ошибку в расчетах? Профессор подумал, что не стоит углубляться в объяснения и предпочел сменить тему:

— Остальные, присланные моей племянницей аппараты, являются разновидностями спинтарископов с разными характеристиками. Они работают с разными типами солей и не настолько чувствительны как тот, который я вам только что демонстрировал. Но я подумал, что они тоже могут нам пригодиться.

— Чем больше будет инструментов, тем лучше, — заключила миссис О’Лэри, хоть и с некоторым недоверием. В конце концов мы понятия не имеем, что из себя представляет эта банши.

Рианнон посмотрела на свои руки. В голубой гостиной было столько пыли, что кончики пальцев стали почти черными, после того как она оперлась об пол, присаживаясь на корточки у спинтарископа.

— Я был бы рад предоставить вам свой платок, но, кажется, я его потерял, — промолвил Александр.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответила она, — в последние годы мне пришлось привыкнуть к тому, что иногда мои руки становятся грязными, как у крестьянки. Я столько времени провожу в огороде…

Она отряхнула руки о свое черное платье и от ее движений взору Александра открылся серебряный медальон на ее шее. Он обратил внимание, что, по всей видимости, во время манипуляций с баулом, медальон за что-то зацепился и приоткрылся. Оказалось, что внутри был спрятан вовсе не локон, а крошечный портрет акварелью мужчины примерно одного возраста с Александром, с бледным аристократическим лицом, тщательно уложенными напомаженными светлыми волосами. Александр успел уловить все это буквально за одно мгновение, пока Рианнон отряхивала руки, и не мог не задуматься об увиденном, пока упаковывал аппарат обратно в ящик и собирал разлетевшуюся повсюду вату.

— Вы очень тоскуете по отцу мисс Эйлиш?

Услышав его слова, Рианнон замерла.

— Почему вы спрашиваете? Разумеется, я по нему скучаю. Все, кто его знал — скучают. Его преждевременный уход стал настоящей трагедией.

— Полагаю, очень трудно остаться вдовой в вашем тогдашнем возрасте. Хотя у вас всегда было утешение в виде Эйлиш, похожей на отца, как одна капля воды на другую. Во всяком случае, мне так показалось, когда я увидел портрет. — Он кивнул в сторону медальона. — Должно быть, он открылся, когда вы помогали мне с баулом. Надеюсь, миниатюра не испачкалась.

Пальцы Рианнон инстинктивно обхватили медальон. Она даже не взглянула на него, а лишь сжала пальцы и захлопнула подвеску с тихим щелчком. Через несколько секунд молчания, она еле слышно произнесла:

— Иногда, когда я просыпаюсь в своей постели, мне с трудом верится в то, что все это происходит со мной. Не могу понять почему господь бывает так жесткосердечен, распоряжаясь судьбами людей? Как он мог забрать у меня любовь всей моей жизни, когда я только начала познавать ее? Знаю, что никогда не смогу прийти в себя после этой потери, как бы я ни старалась…

— Как я вас понимаю! — заверил ее Александр, не сводя глаз с ее лица. — Когда брак основан на любви, то смерть человека, с которой мы решили соединить свою жизнь, причиняет такую боль, словно часть тебя хоронят вместе с ним.

— Да, именно это я и имею ввиду. Впрочем, существует множество разновидностей, как брака, так и любви, — согласилась с ним Рианнон и добавила: — Вы женаты, профессор?

— Да, когда-то я был женат, но не хотел бы об этом вспоминать. — Куиллс встал, неуверенной походкой подошел к аппаратуре так, чтобы не было видно его лица.

— Прошу прощения за бестактность, — проговорила женщина, придя в себя от первоначального удивления. — Я вовсе не хотела вторгаться в вашу личную жизнь. Я и не предполагала, что..

— Что в моей жизни может быть что-то еще, кроме науки? — на этот раз Александр почти улыбался, но это была грустнейшая в мире улыбка. — Тем не менее, это имело место быть, но очень давно, целую жизнь назад. Если я и понял что-то за последние годы, так это то, что, чтобы мы не делали, прошлого не изменить.

— Как бы нам этого ни хотелось, — тихо добавила Рианнон. Поколебавшись немного, она подошла к Александру, положила ему руку на плечо и спросила: — Что произошло?

Пальцы профессора понемногу остановились, перестали непрерывно поглаживать поверхность спинтарископа, словно в них закончилась энергия.

— Боюсь… это слишком сложно. Слишком долго рассказывать. Лучше отложим это до более подходящего момента. Я уже привык нести эту ношу.

— Как вам будет угодно, — ответила Рианнон. Несомненно, ее рука слегка подзадержалась на плече Александра. Ее неизменная маска хладнокровия ничуть не помогла скрыть насколько женщина была впечатлена подобным признанием. — Думаю, что где-то в глубине души у нас с вами гораздо больше общего, чем я ожидала от прекрасного незнакомца, — продолжила она почти шепотом. — Боль потери всеобъемлюща. Вам так не кажется? Ничто не может ее смягчить, кроме времени, но даже оно не помогает, когда не остается ничего, что напоминало бы о том, что когда-то ты был счастлив…

— У вас все еще есть дочь, Рианнон. Ваша очаровательная Эйлиш все еще жива.

Рианнон умолкла, а профессор продолжил с дрожью в голосе:

— Моя Роксана исчезла навсегда, как и ее мать, как и все, что когда-то имело для меня значение. — Он сглотнул, проводя рукой по лбу. — А теперь, если вы не возражаете, не могли бы мы…

Рианнон убрала руку с его плеча. Кивнула и последующие полчаса не задала ни единого вопроса. Она предоставила профессору возможность выбрать тему для разговора и он продолжил распаковывать артефакты, подробно объясняя принцип их работы с тем же отчаянием, с каким раненое животное забивается как можно дальше в нору, чтобы никто не видел его страданий.

————

[1] Спинтарископ ( от греч .( греческий ) spintharis — искра и skopeo — смотрю ), демонстрационный прибор для визуального наблюдения a - частиц . Падая на экран , покрытый сцинтиллирующим веществом , a - частица вызывает слабую световую вспышку , которую можно наблюдать глазом . С . — родоначальник сцинтилляционного счётчика .