Мой взгляд метнулся к Кэлу, который молча отступил, засунув руки глубоко в карманы костюма. Эта мышца под его глазом беспорядочно дергается — единственный признак того, что его вообще что-то беспокоит.
Или, может быть, его беспокоит не столько то, как ведут себя мои родители, сколько тот факт, что он здесь и вообще вынужден терпеть все эти взаимодействия.
— С меня хватит позора, нанесенного вашей семье, — говорит папа, выходя из комнаты и увлекая Ариану за собой. — Ты будешь ждать Отца Сабино на крыше.
— На крыше? — Она прижимается к нему, когда он ведет ее вверх по винтовой лестнице. — Что ты собираешься сделать, столкнуть меня?
— Не будь такой чертовски драматичной, Ариана. Тебе повезло, что я не отправил тебя в монастырь после всего, что ты натворила.
Их крики эхом отражаются от стен, отскакивают от потолка и возвращаются к нам, прежде чем затихнуть и полностью исчезнуть. Стелла неловко ерзает, оглядываясь через плечо на маму.
Вздохнув, мама делает шаг вперед и кладет руку Стелле на плечо. Это своего рода утешительный жест, который я могла бы получить несколько месяцев назад, но не теперь, несмотря на истории, которые я слышала о том, как сильно мама скучала по мне все это время.
Когда она полходит ближе к Стелле, я сдвигаю ногу в сторону и придвигаюсь к Кэлу, находя утешение в крепком ощущении его тела напротив моего и в этом аромате корицы и виски, который каким-то образом пропитывает его.
Мама замечает это движение и, прищурившись, смотрит на меня.
— Стелла, carina (п.п.: от итал. Милая), почему бы вам не сбегать наверх и не подготовиться к некоторым из твоих выпускных экзаменов? Я уверена, что эссе по всемирной истории не напишется само по себе.
Стелла усмехается.
— Если бы только. — Она колеблется мгновение, глядя на меня сомневающимся взглядом, как будто не уверена, стоит ли ей оставлять меня.
— Я уверена, что твоя сестра все еще будет здесь завтра, — говорит мама, подталкивая Стеллу к лестнице. — А теперь иди.
В последний раз обняв меня, Стелла исчезает в том же направлении, куда ушли папа и Ари, и несколько минут единственным звуком остается глухой стук ее кроссовок. Затем дверь захлопывается, и внезапно мы остаемся только втроем, погруженные в тишину.
Материал принадлежит группе
Копирование материалов строго запрещено.