Гермес медленно моргает. — Эм.

— И еще одно, если вы такие хорошие друзья, может быть, подумаешь о том, чтобы не бежать

прямо к Зевсу и не болтать обо всем, что ты видела здесь каждый раз, когда поиходишь. Такие вещи делают тебя ужасным другом, а не хорошим, независимо от того, сколько ночей ты проведешь пьяным в доме Аида.

Гермес снова медленно моргает. — Аид, я влюблена.

— Полегче, девочка.

— Это еще одна шутка. — Она вскрикивает и делает покачивание всем телом, которое

заставляет Дионису нужно двигаться быстро, чтобы она не свалилась с подлокотника кресла. — О мои боги, я люблю ее. — Она выпрямляется и улыбается Персефоне. — Ты действительно восхитительна.

Персефона поворачивается ко мне. — Я только что накричал на нее, и теперь она говорит о том, как сильно она меня любит. Что с ней не так?

— Она просто Гермес. — Я пожимаю плечами. — Переправлять сказки туда и обратно через реку

Стикс — часть ее работы. Вот почему все эти люди здесь.

На щеках Персефоны появляются два ярких пятна цвета. — Верно. Я на секунду забыла.

Она забыла, потому что так быстро бросилась на мою защиту. Я этого не понимаю. Она ничего не выиграет, защищая меня. Она пришла ко мне за защитой, а не наоборот. И снова Дионис избавляет меня от необходимости придумывать подходящий ответ.

Он смеется.

— Ты бы видел, как Зевс взбешен. Он ведет себя спокойно на публике, но ходят слухи, что он

уничтожил целую комнату, когда узнал, куда ты ушла. Когда он поймет, что ты катаешься на члене Аида на всеобщее обозрение? — Он качает головой. — Ядерный взрыв не передаст этого.

Персефона напрягается, и мне не нужно видеть ее лицо, чтобы знать, что она думает о своих сестрах. Возможно, у нее были противоречивые чувства к своей матери, но из всего, что она сказала, и из всего, что я видел, этого нельзя сказать о других сестрах Деметроу. Если и есть какая-то точка давления, доступная Зевсу, то это они. Черт. Мне следовало подумать об этом раньше. Я не могу послать своих людей охранять их, не нарушая договора, и Зевс ни за что не останется в стороне, если я впущу их в свой дом. Это проблема, для которой у меня нет готового решения, но я с ней разберусь.

Я прижимаюсь поцелуем к ее виску.

— Устал?

— Это эвфемизм для того, чтобы спросить, хочу ли я уйти отсюда и подняться в твою комнату? -

Она изогнула ровно настолько, чтобы ее губы коснулись моих. — Если так, то да. Если нет, то будь готов к тому, что я буду убеждать тебя в обратном

— Я люблю. Ее. — Гермес хлопает в ладоши. — Аид, ты должен оставить ее себе. Она делает

тебя человеком, а ты делаешь ее интересной, и прошло меньше недели. Представьте, какими интересными вы оба будете через год или пять.

— Гермес. — Я вкладываю в свой тон достаточно предостережения, чтобы шокировать любого до

глубины души.

Естественно, она игнорирует меня. — Хотя я полагаю, что если ты соблазнишь Зевса нанести удар, то мы столкнемся с войной, и это все испортит.

Персефона поворачивается к ней.

— Подожди, война? Если он нарушит договор, Тринадцать придут за ним. Вот как это работает.

— Поправка, именно так это и должно работать. — Гермес пожимает плечами. — Правда в том, что

по меньшей мере треть из них являются маленькими приспешниками Зевса и вкладывают значительные средства в сохранение статус-кво. Они присоединятся к нему, чтобы затоптать Аида в небытие, если решат, что он собирается раскачать лодку.

— А остальные две трети?

Еще одно пожатие плечами. — Могут пойти в любую сторону.

Эта информация не совсем неожиданна, хотя и чертовски разочаровывает. Если я переступлю черту, все они объединятся, чтобы без колебаний свергнуть меня. Гермес и Дионис могут чувствовать себя плохо из-за этого, но они присоединятся к остальным, когда дело дойдет до драки. Конечно, то же самое не относится к этому куску дерьма Зевсу.

Я беру Персефону на руки и встаю, игнорируя ее протесты, что она может идти. Нести ее прямо сейчас — это не то, что она может и не может сделать. Речь идет о том, чего я хочу, о том небольшом комфорте, который я себе позволю. Мне нужно подумать, а здесь я не могу этого сделать. Хотя я не знаю, чего я надеюсь достичь. Мы уже изложили наш план и прыгнули в свободное падение. Теперь пути назад нет. Независимо от того, каковы будут последствия, мы должны довести это до конца.

Мне просто нужно придумать, как сделать так, чтобы в процессе не погибли все, за кого я несу ответственность.