- Что, ради богов, здесь происходит? - тяжело дыша, спросил Ласка. Он с трудом поверил своим глазам, когда Регата подала ящерам знак, и они медленно отступили.

- Убери свои кинжалы, тогда я с радостью всё тебе объясню! - потребовала Регата. - Они нам не враги!

- Не враги? - ошеломлённо спросил Ласка. – Вон то говорит о другом! - воскликнул он, с упрёком указывая на груду человеческих останков в углу зала.

- Это не их вина... это также можно назвать ошибкой, - промолвила Регата. - Идём со мной, тебе всё объяснят... только убери кинжалы!

- Ошибкой? - ошеломлённо повторил Ласка. - И это ты называешь ошибкой?

- Это матка, - тихо объяснила Регата, проводив Ласку в соседнюю комнату, где в гнезде из старых тряпок и лохмотьев, на задних лапах сидел ящер, который был больше, чем ящеры в старом имперском зале. Он был бледным, почти ослепительной белизны, с красными глазами, которые сами внимательно рассматривали Ласку. В то время как Ласка пока не осмеливался судить об остроте ума других ящеров, он был уверен, что за этими глазами скрывается бдительный ум, но настолько диковинный, что у Ласки пробежал по спине холодок.

Не зная, чего от него ждут, Ласка вежливо поклонился.

- Скажи ей, что я... э-э рад встречи! - Особенно учитывая тот факт, что она, похоже, не собиралась им закусывать!

Регата улыбнулась.

- Она тебя слышит и понимает, только...

- Добро пожаловать, друг, - зашипел и зарычал ящер, и даже Ласка понял, что ему трудно говорить. Зато едва разборчивые слова покинули рот с рядами острых зубов. Зубы, которые по-прежнему порядком вызывали у Ласки уважение.

Ласка перевёл взгляд с белого ящера на Регату и обратно.

- Не знаю, что случилось бы, выйди они на берег и поприветствуй нас вот так, - наконец сказал Ласка, почёсывая затылок. - Но в целом это было бы более подходящим началом..!

- Будь это её воля, их бы здесь не было, - объяснила Регата. - Эта страна для них слишком холодная. Холод делает их настолько окоченелыми, что они почти не могут двигаться. Они ужасно боятся морских змей и с радостью вернулись бы домой. Только они не могут, потому что не знают, где находится их страна и как туда добраться. Позволь мне объяснить тебе.

- Почему ты говоришь от их имени? Объясни мне сначала это!

Регата тихо засмеялась.

- Я сама не могу в это поверить... я думала, мне конец, когда пришла в себя в той клетке. Вскоре меня выволокли из неё, намереваясь скормить воинам... я кричала и просила о пощаде, держась за живот... и внезапно они отпустили меня и отвели к матке.

- Потому что у тебя болел живот? - бестолково спросил Ласка.

- Потому что я беременна, - улыбнулась Регата.

- Э-э... - удивился Ласка. - Мои поздравления и благословение Астарты тебе и твоему ребёнку... но какое это сейчас имеет значение?

- Стало быть я тоже матка... Как мы определяем, что можем понимать других существ? Что они не животные?

- Ну, это связано с взаимопониманием, - заметил Ласка. - Если они могут говорить, это доказывает достаточную остроту ума и показывает, что они не животные.

- С ними примерно также... однако воины хоть и могут говорить, но не имеют прав, они служат матке. Для К’aaх другие существа не животные в том случае, если у них есть матка, защищающая свой выводок и обладающая способностью говорить! - Она широко улыбнулась. - Матки могут говорить с ними при помощи мыслей.

- Как? И ты так можешь?

- Нет, - засмеялась Регата, обнажив блестящие белые зубы. – Но, похоже, матка может читать мои мысли, а я могу её слышать!

- И это сделало вас друзьями? - с сомнением спросил Ласка.

- Не совсем, - ухмыльнулась Регата. - Послушай, на самом деле всё очень просто. Воины слушают, что говорит матка. Она видит, чувствует и слышит всё, что они переживают. Она помогает им думать, принимает за них решения. А среди некромантов был один с талантом, позволяющим ему контролировать матку, приказывать ей, что должны делать К’aaх. Его звали Мирам, и Дезина убила его не так давно. Матка показала мне поединок глазами этого некроманта! - Она лучезарно улыбнулась. - У меня всё ещё звенит в ушах от триумфального крика К’aaх, когда его голова слетела с плеч! Понимаешь Ласка? Таким образом К’aaх освободились от некромантов... и уж лучше им здесь больше не появляться! Если мы их ненавидим, то по сравнению с тем, что чувствуют К’aaх, наша ненависть ничто. Матка - священна, дочь великой матери. Даже просто прикоснуться к ней - богохульство, больше, чем всё, что мы могли бы вообразить!

- Дезина убила того некроманта, поэтому ящеры теперь нам больше не враги, а друзья? - недоверчиво спросил Ласка.

Регата лишь кивнула.

Ласка почесал затылок и посмотрел на матку, верхняя губа которой задралась, обнажив острые зубы, длинной с палец, и угрожающе зашипела.

- Она улыбается, - поспешила объяснит Регата, когда Ласка инстинктивно схватился за свой талисман. - Она впечатлена остротой твоего ума, ведь ты понял всё с первого раза!

- Э-э... спасибо, - ответил Ласка, с сомнением посмотрев на матку.

- Она говорит, что не привыкла к тому, что самцы так быстро всё схватывают, - с ухмылкой объяснила Регата. - К тому же она говорит, что при следующей кладке хочет вывести несколько более сообразительных самцов, чтобы выяснить, смогут ли они быть полезными.

- Ага, - сказал Ласка.

- Ещё она говорит, что я должна показать тебе раскопки, тогда ты узнаешь, чего хотят проклятые. Также ты должен передать Дезине, что матка и все её дочери в вечном долгу перед ней.

- Э-э...

- К тому же было бы неплохо, если бы Дезина прислала сюда несколько женщин из Перьев, чтобы обсудить дальнейшие действия, - весело объяснила Регата. - И ещё одно, - продолжила она. - Подобно тому, как этот Мирам контролировал мысли матки, она его тоже чувствовала. Только была неспособна всё понять. Но одно она знает наверняка: проклятые хотят открыть путь из своей страны в нашу... а там уже стоит наготове армия! Это ты тоже должен передать Дезине.

- Сейчас она говорит, чтобы ты не стоял тут тупо, а делал то, что она тебе приказала. Проклятые должны быть растерзаны и разорваны на части, а их кости перемолоты в пыль, чтобы матка могла потом на них помочиться!

- Ну, раз так, тогда я с радостью поспешу! - заметил Ласка и вежливо поклонился перед большим белым ящером с острыми зубами.