Неподалёку от них, на крыше зерновой биржи, в свете раннего солнца колыхалось что-то тёмное. Собравшись мрачной тенью и сгустившись, оно обрело форму. Тень была одета в мантию Совы, мало чем отличавшуюся от мантии маэстры, но тёмная и тяжёлая. Мантия подчёркивала стройные бёдра и широкие плечи. Но она была не синей, а глубокого чёрного цвета. Подол украшали тонкие руны из тёмного, блестящего металла.
Рот, выглядывавший из-под капюшона, был тонким, подбородок прямым и твёрдым. Загорелую кожу бороздили кажущееся почти беспощадными морщинки и глубокие складки.
И всё же улыбка была не жестокой, на этих суровых губах она выглядела до странности дружелюбной.
- Всё началось, - прошептал человек, некогда носивший имя Бальтазар.
Он засмеялся, услышав звук своего голоса, слишком долго он был пленником внутри самого себя, его голос всего лишь мыслью.
Его взгляд оторвался от Совы и аристократа, переместился вдоль гавани и остановился на старом дворце, частично стоящем на сваях в воде.
Улыбка, играющая на его губах, была одновременно горькой и опасной.
- Вы ходите пешками, - прошептал он. - Думаете, что контролируете игру, и теперь освободили игровое поле для своих ходов... интересно, вы её уже видели? Посылайте свои пешки, о повелитель мира! Я выставлю мою королеву против любой из ваших фигур, будь то пешки, всадники, священники или башни! Он сжал кулак и когда разглядел сквозь него черепицу, ожесточённо скривил рот. - От меня осталось так мало, вы почти всё отняли, но я всё ещё существую! Это была случайность, небрежность? Возможно, небольшая ошибка? Что ж, посмотрим...
Взглянув в последний раз на фигуру в синем, тень рассеялась на ветру...