Глава 44

АЛЕХАНДРА

В какой момент жизни ты опускаешь руки?

Я уже столько пережила. Потеряла маму в одиннадцать. Была отдана жестокому мужу в восемнадцать. Снова замужем и брошена другим в двадцать четыре.

Самое тяжёлое, когда кого-то теряешь — это не проститься, а скорее научиться жить без того, что они давали, и постоянно пытаться заполнить пустоту, которую они оставили своим уходом.

Я уже даже не злюсь на Юлия.

Не совсем. Просто больно.

И, тем не менее, я пытаюсь не обращать внимания на зияющую рану, которую он оставил. Когда мысли проходят, моя грудь невыносимо сжимается, и ещё одна волна рыданий захватывает меня, сковывая движения.

Как только вхожу в зону ресепшена мотеля «Санфлауэр», молодой человек, сидевший за стойкой, вскочил со своего места и бросился ко мне, обхватив меня руками в тот самый момент, когда я больше не могла ходить.

— Дедуля, — кричит парень подросткового возраста, обнимая меня и опуская на землю, чтобы я села на задницу, а затем отходит.

Я, должно быть, выглядела чуднó, потому что, когда поднимаю руку, чтобы сказать ему, что мне не нужна помощь, его глаза расширяются, и он издает тихое проклятие. Именно тогда Дуэйн появляется из-за спины. Он смотрит на меня, и его плечи опускаются, на обветренном лице отражается печаль. Он встает на колени рядом со мной, взяв мою холодную, грязную руку в свою, похлопав по-отечески, и меня накрывает волна эмоций. Губы дрожат, я поднимаю другую руку, чтобы закрыть глаза, а затем поворачиваю голову в сторону, как только начинается ещё один поток слёз. И когда я плачу, на этот раз та часть меня, которая была рациональной и держала меня воедино, вырвается на свободу и сносится потоком солёной воды, залившей моё лицо и капавшей с подбородка.

Дуйэн сжимает мою руку.

— Мы беспокоились о вас, мисс Ана. Состояние вашей комнаты… а вас там не было… ну, мы с Джимми думали о худшем.

Я смотрю на него сквозь пальцы, и глаза Дуэйна расширяются, когда он напряжённо шепчет:

— Мы думали, что ты мертва.

Я ничего не могу с собой поделать.

Дуйэн думал, что он был спокоен.

А это не так.

Короткий смешок вырывается из меня, когда я объясняю:

— Простите за комнату. Вне зависимости от ущерба я всё оплачу.

Меня осеняет мысль, и я нехотя убираю свою трясущуюся руку от его, потянувшись за своей сумкой. Открыв её, я достаю пачку денег, которую с самого начала взяла из нашего с Дино дома и протягиваю ему.

Он смотрит вниз на пачку в руке и в шоке моргает.

— Я не могу это взять, мисс Ана.

С лёгким вздохом я беру его запястье и говорю:

— Мне не нужны эти деньги, Дуэйн. Отремонтируйте комнату и… — Я мочу. — А может, ты дашь её на ещё одну ночь?

Его ошеломлённое неверие перерастает в гнев.

— Чёрт возьми, девочка. Конечно, ты можешь остаться в этой комнате.

Он встает, держась за деньги, и мой живот расслабляется от облегчения. Он зовет юношу к себе и говорит мне:

— Это Уайет, мальчик Джимми. Уайет, это Ана. — Он смотрит внука своим строгим взглядом. — Ей нужна наша помощь.

Глаза Уайета блуждают по моему телу, но не в сексуальном плане. Он напрягает свою челюсть, выглядя рассерженным из-за того, как я выгляжу. Кивнув, Дуэйн взъерошивает волосы.

— Хороший человек.

Юноша шагает вперёд и протягивает руку. Мой взгляд на мгновение застывает на нём, прежде чем я беруеё, и он помогает мне встать, приобняв меня для поддержки. Дуэйн проходит за стойку, снимает со стены связку ключей, бросает их Уайету, и тот ловит их, даже не глядя. Следующее, что я помню, меня провожают в ближайшую к стойке регистрации комнату.

Уайет открывает дверь и помогает мне сесть на кровать.

— Мэм, мы можем кому-нибудь позвонить для вас?

Я медленно качаю головой и шепчу:

— У меня никого нет.

И у меня никого не было.

Больше нет.

Он стоит и сурово смотрит на меня.

— Ни один мужчина не имеет права поднимать руку на женщину.

Я соглашаюсь с ним.

— Ага.

Когда Уайет присаживается передо мной на корточки, я так много вижу в нём от его отца и деда, что мне кажется, что я знаю эту семью лучше, чем свою собственную.

— Вам что-нибудь нужно? Я буду счастлив помочь вам с этим, — спрашивает он.

Вынужденная улыбка расплывается по моим губам, и я опускаю подбородок. Слёзы перестают литься из моих глаз и я, наконец, вижу, как выгляжу. Мои порванные джинсы и заляпанная грязью блузка издеваются надо мной.

— Мне нужна одежда. — Моя лёгкая улыбка становится шире. — Но я бы не стала мучить вас, прося достать её мне.

Он встает, решительно сказав:

— Какой у вас размер?

И я понимаю, что ему нужно было сделать это для меня.

— Нулевой, для миниатюрных женщин (прим. пер.: В оригинале фраза звучит «A petite zero». «Petite» — категория одежды для миниатюрных девушек роста ниже 165 см. Одежда «Petite» отличается не только ростом, но и соотношением объёмов, т.к. крой создаётся с учётом всех особенностей фигуры женщин маленького роста.).

На пути к выходу из номера, когда я хочу сказать ему, чтобы он взял немного денег из сумки, Уайет разворачивается, залезает рукой в карман и вытаскивает пачку денег, которые, я уверена, подсунул ему Дуэйн.

Он останавливается у двери и приказывает:

— Никому не открывайте дверь.

Этот юноша, показавший свою мужскую силу, снова заставляет меня улыбнуться.

— Хорошо.

Уайет опускает взгляд, нахмурившись, внутренне борясь сам с собой.

— Я думаю, мэм, нам нужен пароль. Когда я вернусь.

— Конечно, — произношу я успокаивающим тоном.

Он выпрямляется и смотрит мне в глаза.

— Я постучу дважды и скажу, что у меня доставка для мисс «Нулевой размер».

— Всё будет хорошо, Уайет, — признаю я. В конце концов, он просто пытается мне помочь.

Протянув руку, чтобы закрыть за собой дверь, он просовывает голову внутрь.

— Дедуля… Я имею в виду, Дуэйн хочет поговорить.

Он ждет моего согласия. Милашка.

Я молчаливо киваю, разрешая, и Дуэйн толкает дверь, входя внутрь, держа в руках свёрнутый узел одежды. Он выглядит так, будто ему было слегка некомфортно из-за этого, он шлёпнул его на кровать и заявляет:

— Подумал, что вам нужно что-нибудь для сна, дорогая. Это вещи Уайета. Он худее, чем мы с Джимми, который, кстати, рад знать, что ты жива.

Моя улыбка искренняя, особенно когда я улавливаю его лёгкий румянец.

— Большое спасибо, Дуэйн. Вы были слишком добры.

Он уже скрывается, явно обеспокоенный из-за похвалы. Взмахнув рукой, он отворачивается, чтобы выйти.

— Не думайте об этом. А теперь заприте за мной. Мы не хотим, чтобы плохие парни пришли за вами снова.

Я подхожу к двери, держась рукой за ручку.

— Спасибо ещё раз, Дуэйн. — Я прикрываю наполовину дверь, глядя ему в глаза. — Но люди, которые забрали меня в прошлый раз, были хорошими.

Его лицо, перед тем как я закрываю дверь, выражает все его мысли.

Я уверена, что оставила Дуэйна с мыслями о том, что сделают плохие парни, когда поймают меня, если хорошие причинили столько вреда.

***

Проходит час, а Уайет всё еще не вернулся из магазина.

Хотя это и не важно. Одежды, которую принёс Дуэйн, хватит на ночь. Я лежу на жёсткой, но чистой кровати, одетая только в одну из мягких клетчатых рубашек Уайета.

Штаны для йоги, которые я носила всего несколько часов назад, сейчас были усеяны дырами. На моей рубашке были оторваны пуговицы. Единственными вещами, которые я снова могла надеть, были бюстгальтер и трусики, их я постирала шампунем в раковине и повесила сушиться на штангу для душевых занавесок.

Перед тем как принять душ, я включила в ванной свет и встала перед зеркалом, висящим над туалетным столиком.

Я была в шоке от своего отражения.

Мало того, что моё лицо было в грязи, с дорожками пролитых слёз, уголок моих губ был разбит, кровь шла прямо до подбородка. Я определенно выглядела хуже, чем себе представляла, и душ звал меня в свои объятья.

Я ощущала себя грязной из-за мелкой пыли с гравийной дороги, покрывающей мои волосы, и небольших камешков, прячущихся в моей одежде.

Вода обжигала, когда я встала под душ, но мне это было нужно. Мне нужно было почувствовать себя очень чистой, а с этой задачей сможет справиться только горячая вода. Ссадины и порезы на моих ногах пульсировали, как и трещина на губе, но душ был своего рода сеансом психотерапии для меня. Я ощущала себя лучше.

Моей почти невыполнимой целью стало найти Джио и хладнокровно убить сукиного сына. Я не знаю, как много времени это займёт, но как бы то ни было, я от неё не откажусь. Когда моя жизнь будет свободна от тяготившего прошлого, я найду Юлия и покажу ему, что я больше не та женщина, которая зависит от мужчины, что он мне нужен не для защиты, а потому что я его хочу. Что моё сердце принадлежит ему вне зависимости от его выбора.

Я буду верна ему до смерти.

Верность сейчас — это всё, что я могу ему дать.

В настоящее время, когда я лежу здесь, размышляя о загадках жизни, раздаётся стук в дверь. И я перестаю дышать.

Ещё один стук. Но я всё равно не встаю.

Когда я слышу голос, моё сердце подпрыгивает.

Это определённо не Уайет.

— Боже. Давай, Алехандра. Я видела, как ты туда входила, — обвиняет хриплый женский голос. — Впусти меня. Здесь чертовски холодно.

Я пытаюсь выскользнуть из кровати, но останавливаюсь, садясь на край.

Её тон становится жёстче, она шипит:

— Если мне придётся охранять тебя, как грёбаный ястреб, я сделаю это с комфортом, сучка. А теперь впусти меня.

Следить за мной?

Что ж, её слова привлекли моё внимание. Неужели Юлий отправил её присматривать за мной?

Я не настолько смелая, чтобы надеяться. Но у меня хватает храбрости двинуться к двери.

— Чего ты хочешь, Линг?

Она издаёт тяжкое рычание.

— Я только что тебе сказала. Бл*дь. Впусти меня, а?

Я знаю, что это глупое решение, и при этом закатываю глаза, но отпираю дверь и распахиваю её.

Атака, которую я ожидаю, не наступает.

Она заходит внутрь, даже не взглянув на меня, потирая руки, а затем дышит на них, чтобы отогреться. Линг раздражённо ворчит.