– Пэйн, – прохрипела я. – Пожалуйста. Я не делала того, о чем подумал Койн. Я не по своей воле...

– Ешь, – отрывисто приказал Пэйн, а потом я услышала стук тарелки об пол рядом с матрасом.

Бросив на нее быстрый взгляд, я увидела нарезанную грудинку, картофельный салат, чипсы, соленый огурец и апельсиновый пух. Дрожащей рукой я потянулась к пуху, зачерпнула его пальцем, а потом слизала. К счастью, меня не начало снова рвать.

– Ешь, – снова приказал Пэйн. – Не могу сказать, когда такое представится тебе в следующий раз.

Как только я очнулась, меня затошнило.

Они отравили меня?

«О Боже».

Желудок скрутило, и я рассталась со всей пищей, которую удалось съесть. По щекам потекли слезы, пока я все давилась, а тело дрожало. Я умирала. Они меня убивали.

Почему?

Из-за того, что решили, будто у меня какой-то бурный роман с их врагом?

«Да пошли они все».

Мне нужно было бежать отсюда. Однако я считала, что мои попытки будут бесполезными. За мной круглосуточно следили – на этот раз Катана. Я не смогла уйти отсюда, даже когда весь мотоклуб не дышал мне в затылок двадцать четыре часа в сутки. Когда была здоровой и чувствовала силу.

Сейчас побег казался несбыточной мечтой.

Мне было суждено умереть на матрасе в здании скотобойни.

В холоде. Голоде. Больной. Одинокой.

Вытерев губы, я отвернулась от мокрой лужи, которая теперь была позади меня на матрасе.

Кажется, смерть была уже близко, и я приветствовала ее.