Ненавистный взгляд Дженворта сказал мне, что ублюдок был в курсе. Вероятно, даже посчитал, что это в порядке вещей. Я скоро разберусь с ним. Сейчас я хотел заставить страдать Патнэма.

Убрав руку от лица Хэдли, я направился к Магне. Дракон предложил мне свой нож, но я достал собственный. Большой. Опасный. Смертоносный. Однако я не желал убивать его... пока. Мне хотелось, чтобы он истекал кровью. Чтобы ему было больно. Чтобы Патнэм рыдал, черт бы его побрал.

– Подержи его, – выдавил я. – Он станет извиваться.

Сорвав ленту с его рта, я приклеил ее к краю стула, а потом достал нож. Патнэм же решил усилить бурю, клокотавшую внутри меня.

– Ты можешь пытать меня и убить, но я навсегда останусь человеком, который трахал твою жену в задницу, а потом убил. Я все время буду сниться тебе в кошмарах, засовывая член в узкую юную пизд... аааа!

Он заткнулся и начал орать, когда я схватил его за короткую бороду и стал пилить. Я подцепил лезвием его щеку рядом с тем местом, где раньше было ухо, и стал довольно глубоко срезать кожу, чтобы прихватить с собой и всю бороду. Я продолжал двигаться вдоль скул, лезвие царапало по самой челюсти, пока избавлял его от кожи, обнажая на его щеках мясистые мышцы. Кровь заливала все вокруг, и это было прекрасно. Цвет мести был чертовски красив. Крики стихли, когда Патнэм потерял сознание от боли. Я же продолжал пилить, пока не добрался до второй ушной раковины. Как только пласт кожи с бородой оказался у меня в руках, я запихнул истекающее кровью дерьмо ему в рот. Это разбудило его. Патнэм стонал и давился. Я схватил оставленную полоску скотча, но руки были слишком мокрыми от крови, чтобы я мог им воспользоваться.

– Принеси рулон, – прошипел я, кивнув Пэйну, стоявшему неподалеку, в его глазах мелькнуло злорадство. Он оторвал новую длинную полосу от клейкой ленты и обмотал вокруг головы Патнэма, запечатывая кровоточившие раны у него на лице и удерживая кожу и волосы у него во рту. Придурок походил на персонажа фильма ужасов.

Я услышал, как Хэдли стала давиться, пытаясь справиться с рвотными позывами у меня за спиной, но не обратил внимания. Я был сосредоточен на Патнэме. На том, что он сделал с Элли и Блэр... и даже с Хэдли. Он чудовище. И его следовало устранить.

– Я хочу, чтобы он страдал, – закричал я, мой голос эхом отразился от стен. – Чтобы Патнэм страдал, черт подери.

– Я не собираюсь совать свой член в этот кусок дерьма, – ухмыльнулся Дракон.

Мы обменялись мрачными взглядами. Не произнося вслух ни слова, Дракон разрезал веревки, сковывавшие Патнэма. Он оказался слишком слаб сейчас, чтобы справиться с Драконом, когда тот перекинул его через сидение стула и стал стягивать штаны. Подойдя поближе, я присел на корточки и посмотрел ему в глаза. Они были широко раскрыты и полны боли. В них светился животный страх. Он сейчас так напомнил мне о выражении лица дочери, что я едва не закричал от радости.

Но война еще не выиграна.

– Сделай ему больно, Дракон.

Он кивнул и тут же замахнулся кулаком. Тем самым, в котором держал нож. И всадил его прямо в никчемную задницу Патнэма. Буквально. Мудак завизжал, как самая настоящая свинья, как и полагалось на бойне. Дракон выдернул нож, и на грязный пол закапала кровь. Спустя мгновение он снова проткнул его ножом. Прямо в чертов анус. Я с наслаждением следил за тем, как Патнэм бледнел. Вернее та кожа на лице, что у него еще осталась. Скоро он умрет. Как бы мне не хотелось продлить его страдания.

– Думаю, с него хватит, – сказал я Дракону. – Похоже, у него уже шок. Он весь дрожит. Давай положим его к огню, чтобы согреть.

Лицо Дракона расплылось в зловещей улыбке.

– Я все понял, президент.

Он толкнул Патнэма обратно в кресло, а Пэйн помог снова привязать его. Кровь лилась со стула рекой, явно вытекая из его задницы. Дракон зарезал его, как свинью, которой тот и являлся. Пэйн с Драконом отнесли его к камину и усадили прямо на огонь. Спустя немного времени он буквально сгорел заживо.

Исходившие от него крики были прекрасны. Закрыв глаза, я упивался звуками. Теперь я чувствовал себя отомщенным. Пусть я никогда не смогу исправить случившееся с Элли и Блэр, но не хотелось, чтобы Патнэм умирал как-то иначе, кроме этого способа. Я снова распахнул глаза, наблюдая, как загорелась его одежда. Как дымилась голова. Как он извивался в попытке сбежать, несмотря на свои несовместимые с жизнью травмы. В помещении жутко воняло палеными волосами и горящей плотью, но мне было плевать. Однако Хэдли мучилась от снова и снова подкатывавших волн тошноты и слез. Я кивнул Бермудам, чтобы тот пошел и проверил ее. Когда наши с Дженвортом взгляды встретились, я наконец-то не увидел ни надменности, ни яростного блеска, ни холодности.

Лишь страх.

Абсолютный всепоглощающий страх. 

Он казался таким опьяняющим, что хотелось выпить его. Собрать во флакон и впрыснуть себе в вены. Воспламенить и засосать в душу. Хотя я мечтал о его смерти гораздо меньше времени, все же предвкушал ее с не меньшим наслаждением. Обнаружив, что заказчиком был Дженворт, я тут же захотел покончить с ним самым ужасным из всех возможных способов.

– Патнэм заставил меня смотреть, как он насиловал мою маленькую девочку, – сказал я Дженворту то, что он итак знал. – По твоему приказу. Ты же уже догадался, как я поступлю.

Ноздри Дженворта раздулись, а потом он зажмурился.

Я тогда сделал также, не в силах смотреть, как Патнэм осквернял Блэр.

– Дракон, – рыкнул я. – Он хочет посмотреть. Должен смотреть. Пэйн, подержи его голову.

Мои ребята не разочаровывают. Решив не раскрывать его веки силой, Дракон оттянул одно от глазного яблока и осторожно срезал верхнюю часть. Дженворт завизжал, как маленькая сучка. Патнэм был привыкшим к грубой жизни, а Мэррон – лишь изнеженный придурок, прятавшийся за деньгами, словно за завесой власти. Теперь же Патнэм продолжал гореть, уже молча, а Дженворт мог лишь мычать из-под пленки. Дракон вскоре удалил и второе веко Дженворта.

Без век и с дорожками крови, заливавшими его щеки, он выглядел чертовски жутко.

Жутко, но я все равно издал мрачный и довольный смешок.

– Хэдли, иди сюда, – рыкнул я и протянул к ней руку.

Бермуды похлопал ее по спине и подтолкнул ко мне. Хэдли казалась такой крошечной в моей огромной толстовке. Ее темные волосы были растрепаны, в сущем беспорядке. Бедная малышка была бледна, как полотно, и выглядела так, словно готова упасть в обморок. А это значило, что ей точно не понравится.

– Встань на колени, маленькая принцесса, и покажи своему папочке, кому ты поклоняешься.

Дженворт закричал через ленту, но я его проигнорировал.

Покачнувшись, Хэдли стала опускаться на колени. Протянув руки, я поддержал ее за плечи. Она дрожала и была чертовски слабой. Избавив ее от лишних хлопот, я сам разобрался с джинсами. Расстегнув ширинку, я провел окровавленными пальцами по ее волосам.

– Соси, ДиКей.

Хэдли взглянула на меня полными слез глазами. Я думал, что она станет умолять дать ей передохнуть или позволить уйди, а может еще что-то в этом роде. Взгляд Хэдли, напротив, молил меня оставить ее себе. Любить ее, черт возьми. Прежде чем я решил, как поступить, она обхватила мой член своими пухлыми губами. Это того стоило, поскольку Дженворт закатил гребаную истерику. Сперва мне хотелось по-настоящему трахнуть ее у него на глазах, но потом решил, что не желал бы этого. Не хотел, чтобы все мои парни видели это. Даже у злодеев существовали проклятые стандарты.

Я застонал, когда Хэдли провела языком по моему стволу, и вцепился ей в волосы. Наши с ней взгляды встретились. Я молча предупредил ее о том, что произойдет дальше. Хэдли вцепилась ногтями в мои джинсы и напряглась, а я жестко толкнулся в ее миниатюрный рот, проскользив мимо зубов прямо вниз по влажному и напряженному горлу. Моя девочка давилась и плакала, но продолжала принимать в себя член, словно это было ее чертовой работой. Хэдли начала задыхаться, а потом я ощутил, как по ее проходу стала подниматься волна тошноты. Это оказалось даже приятно. Я быстро отстранился, позволив ей справиться со своей ситуацией. Успокоив рвотные позывы, Хэдли обхватила мой член и стала его гладить.

Хорошая девочка.

Прекрасная, мать вашу.

После минета по ее подбородку стекала слюна, и мне захотелось кончить на ее итак запачканное мной лицо. Отметить Хэдли перед отцом. Показать ему, кому теперь принадлежала его дочь.

– Умоляй меня, детка.

– Пожалуйста, – прошептала она.

– Хочешь, чтобы я запачкал тебя, хмм? Хочешь стать моей?

Она кивнула, став сильнее обхватывать член.

– Я хочу быть твоей... папочка.

Яйца поджались, и сперма выстрелила, забрызгав все ее лицо. Этой девчонке понадобится долгий горячий душ, если она выберется отсюда живой. От одной мысли, как Хэдли будет выглядеть в душе обнаженной, пока я стану смывать с нее всю грязь, сердце в груди сжалось.

Да, я хотел оставить ее.

Как только член перестал изливаться, я отстранился от Хэдли. Она и не подумала вытереться, просто смотрела на меня с надеждой. Умоляя защитить и сберечь.

– Смотри, Дженворт, – усмехнулся я, убирая член. – Твоя малышка предпочитает меня, а не тебя. Какого хрена эта маленькая принцесса так жаждет стать моей шлюшкой? – я кивнул Фильтру. – Сними скотч.

Секунду спустя Дженворт уже орал во все горло.

– ТЫ УБЛЮДОК! ОНА МОЯ!

Я выгнул бровь.

– А разве она только что твой член сосала, а?

Хэдли вскрикнула, и этот звук резанул прямо до костей. Я резко повернул к ней голову и увидел, что мои слова причинили ей едва ли физическую боль. Хэдли дрожала от страха. Но не я пугал ее. А Мэррон. Все еще стоя на коленях она зарылась лицом в мой джемпер и обняла руками за талию.

– Встань, Хэдли, – произнес я мягко и так тихо, чтобы услышала только она.

Все еще дрожа, она поднялась, выглядя сейчас невероятно слабой и уязвимой. Я прижал ее к груди, игнорируя непрекращавшиеся крики Дженворта, и прижался губами к ее уху.