– У тебя зрители, чертовка, – пробормотал я, прикусив мочку ее уха.

– Им лучше смотреть в другую сторону.

– Лучше. Но они же байкеры, черт бы тебя побрал. Ни один из них не отвернется от этого порно-шоу, которое ты устроила.

– Тогда тебе лучше напомнить им, кому я принадлежу, – усмехнулась Хэдли. – Нельзя, чтобы у них появились сомнения.

Я с размаху шлепнул ее ладонью по ягодице, а потом перевернул на диван. Хэдли стонала и вскрикивала, пока я трахал ее так, словно сегодня наш последний день. Я перестал следить за окружающим, с яростью набросившись на уже покрасневшие губы и чертовски усердно трудясь над тем, чтобы засунуть в ее сексуальный живот еще одного ребенка. В конце концов, Хэдли кончила с громким стоном, отчего и я достиг вершины, выплескивая внутрь нее свое освобождение. К тому времени, как мой член перестал пульсировать, стоявшие снаружи парни решили нас поздравить.

– Идиоты.

– Но твои идиоты, – напомнила мне Хэдли.

Я снова поцеловал ее пухлые губы и заглянул в глаза, которые больше не казались затравленными.

– Ты счастлива?

– Да, – кивнула она. – А ты?

– Тебе лучше в это поверить, черт подери.

– Ты любишь меня, президент?

Я закатил глаза. Девчонка все время напрашивалась на похвалу. К счастью для нее, мне нравилось это делать.

– Да, я люблю тебя, Койнакова.

Ее широкая и радостная улыбка станет моей погибелью.

– Скажи еще раз.

– Я люблю тебя, миссис Джаред Койнаков. Моя сексуальная девочка-конкурсантка. Самая порочная жена во всей стране. Чертовка с добрым сердцем.

– Я тоже люблю тебя, папочка.

Я снова толкнулся внутри нее, решив как можно раньше разделаться с ее беременностью. На этот раз я прокричал этим придуркам убираться подальше.