Это ужасное чувство. Даже просто желать их другому человеку. Вот во что я превратилась. Это все, что осталось от меня с тех пор, как он положил на меня глаз два года назад.

— Скажи, как тебе жаль, — повторяет Блейн.

— Мне жаль, что я на него просто посмотрела.

— Тебе нравится смотреть на этого урода? — спрашивает он. — Потому что он всегда, черт его дери, пялится на тебя.

Я ничего не отвечаю. Потому что мне нравится смотреть на него. На парня с тревожными карими глазами. Он пленяет меня так, как никто другой. Тот, кто всегда спокоен и загадочен. Единственный, кто, как мне кажется, замечает, что с Блейном творится что-то неладное. Все остальные просто этого не замечают. Они не хотят этого замечать. Он всегда хохмит. Клоун, скрывающий свое зло за смехом. Они все думают, что я с ним по собственному выбору.

– Я задал тебе гребаный вопрос! – Блейн плюет мне в лицо, а затем хватает меня за волосы, вырывая пряди, когда толкает меня лицом в пол, вытирая мной грязный ковер. Я не провоцирую его. Даже не могу больше сдерживать слезы. Во мне просто... ничего больше не осталось.

Я только рада, что клуб закрылся и все ушли. Я не хочу, чтобы это кто-то увидел. Это самое худшее. От одной мысли о моем унижении, если кто-нибудь поймает его за этим занятием. Но тогда они узнают об этом. Помогут ли они мне? Будет ли их это заботить?

Его бы да. Я знаю, что его это определенно будет заботить. Того парня с карими глазами. Или, может быть, это только то, во что я хочу верить. Потому что легче поверить, что кому-то не все равно, чем смотреть в лицо реальности.

— Ответь мне, — рычит Блейн. — Ты что-то испытываешь к этому умалишенному?

Я просто хочу, чтобы все закончилось.

Он выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я ему совру. Скажу ему, что нет никого, кроме него.

— Он хорошо ко мне относится, — шепчу я.

— Хорошо к тебе относится? — ревет он. — Да он и слова тебе ни разу не сказал. Как он может хорошо к тебе относиться?

Он двигается, чтобы расстегнуть брюки.  

— Отсоси у меня, и я снова буду доволен.

Звук, похожий на отвращение, вырывается из моих легких прежде, чем я успеваю подавить его. И Блейн, будто с цепи срывается. У меня даже нет времени обдумать последствия того, что я только что сделала, прежде чем он швырнул меня в стену. Удар дезориентирует меня, и все, что я могу разглядеть - это очертания его размытой фигуры когда он приближается ко мне. Он вжимает меня в пол и бьет снова и снова, сильнее с каждым ударом. Это даже больше не больно. Я ничего не чувствую, когда он меня бьет. Мое тело нашло способ дистанцироваться от боли.

Может быть, именно поэтому мне так хочется все время бросать ему вызов. Я должна дать ему то, чего он хочет. Плач, мольбы и сопротивление, которых он так отчаянно жаждет. Но во мне просто нет всего этого. И он это понимает. Он всегда может прочитать меня как открытую книгу, и он знает. Он смотрит прямо мне в глаза, сканируя то, что ввиду своей слабости я не в силах спрятать в глубине себя. Опустошенность. Нечувствительность. Ненависть.

И осознание этого злит его еще больше.

Его руки обхватывают мое горло и сжимают.

— Да что с тобой такое, черт возьми? —  рычит он. — Ты тупая гребаная сука. Ты никчемная шлюха.

— Я никогда не хотела тебя, — хриплю я.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке, а все тело Блейна сотрясается от силы поглощающего его гнева. Руки на горле сжимают все сильнее и сильнее. И я знаю, что это именно так и будет. На этом все и закончится.

В этот момент я готова умереть. Его рука все еще неистово сжимает мое горло, когда он снова прижимает мою голову к полу. Воздух покидает мои легкие, в глазах неумолимо темнеет. Я закрываю их и думаю о своей матери. Надеюсь, с ней все будет хорошо. Надеюсь, она не возненавидит меня за то, что я сдалась. И Эмили тоже. Она и так меня ненавидит. Она думает, что я слабачка. Но она ничего не знает.

Глоток воздуха.

Я делаю глубокий вдох, и кислород свободно поступает в мои легкие. Тяжесть тела Блейна исчезла, но я не знаю почему. Когда я открываю глаза, я нахожу свое спасение в образе человека, который ни обмолвился со мной и словом. Парня с глазами цвета кофе. Того самого, за которым я тайно наблюдала и о ком мечтала с той самой минуты, когда впервые увидела его.

Он лежит на Блейне, и его тело сотрясается от невыраженного гнева. Его кулак врезается в лицо Блейну. Снова и снова, и снова. Блейн сопротивляется, но это бесполезно.

Ронан сильнее. Сильнее. Жестче.

Мой защитник.

Я никогда не видела столько ярости в одном человеке. Сила его ударов, выражение его лица. Парень, смявший тело Блейна, с каждым ударом представляется мне солдатом, наносящим удары лишь с одной целью. Покалечить. Убить. Уничтожить.

Его шея бугрится жгутами вен, а мышцы напряжены от жажды крови. Он все понимает. Кровь забрызгала весь его костюм. Не знаю, как долго это продолжается. Но в какой-то момент лицо Блейна перестает быть узнаваемым, и я понимаю, что он потерял сознание. Но этот парень продолжает нападать на него. Как будто этого недостаточно. Как будто все закончилось слишком быстро, и он сожалеет, что не смог заставить его страдать еще больше.

Поэтому, прекратив наносить удары, он берет Блейна за волосы и резко сворачивает ему шею. Часы отсчитывают секунды, плавно перетекающие в минуты, пока мы с Ронаном оба смотрим на изуродованное лицо человека, который мучил меня так долго. Я хочу подползти к нему. Чтобы проверить и убедиться, что это правда. Но я не могу пошевелиться.

Взгляд его темных глаз задерживается на мне, и ужас охватывает меня, и его дыхание прерывается. Осознание и шок от того, что он только что сделал, отчетливо проступают на его лице, а после передаются и мне. Он собирается убить меня. Он убил одного из своих. И теперь он собирается убить меня. Потому что этого не должно было случиться. Ни из-за меня. Никогда.

Я отползаю назад на четвереньках, предпринимая отчаянные попытки убежать. Ронан хватает меня за лодыжку еще до того, как я отползла на каких-то полтора метра. А потом он наваливается на меня сверху, переворачивает. Я крепко зажмуриваюсь и жду. Я не знаю, почему этот парень пугает меня больше, чем все остальные. Все дело в его молчании. Он же убийца. Он - один из них. И он только что совершил непростительный грех из-за меня.

Его руки касаются моего лица, и при этом его касание настолько нежно, что непрошеные рыдания  рвутся из меня наружу. Слезы, которые я не могла выдавить из себя десять минут назад, текут из моих глаз, и я дрожу от страха и замешательства. Я думала, что хочу умереть, но теперь мне страшно.

— Ш-ш-ш ... — шепчет он.

Вот и все. Больше ничего. Но этого оказывается достаточно, чтобы заставить меня открыть глаза. Я пристально смотрю на него снизу вверх. Ярость исчезла, и ее место заняло совсем иное чувство.

— Тебе не нужно делать мне больно, — говорю я ему. — Я не проболтаюсь об этом. Клянусь тебе. Я никому не скажу.

Он не отвечает. Его глаза скользят по моему лицу, впитывая каждую деталь. Он все еще тяжело дышит, вжимается в меня всем телом. Теплый, твердый и сильный. От него пахнет элем и жареными кедровыми орехами. Я не знаю, откуда у меня появилось такое сравнение, но это единственный способ описать его. Его уникальный и невероятный запах.

Он усилил хватку, но я понимаю, что он медлит не из желания убить. В его глазах читается нечто совсем иное. Что-то, что я знаю, должно быть, отражается сейчас и в моих собственных. Я цепляюсь за его бицепсы и притягиваю его ближе ко мне. Понятия не имею, почему. Знаю только то, что мне этого хочется.

— Ронан, — бормочу я. — Ронан.

Не знаю, почему называю его по имени. То ли это мольба, то ли еще что-то.

Из его горла вырывается какой-то звук, и он утыкается лицом мне в шею, вдыхая мою кожу и прижимаясь ко мне всем телом. Он возбужден. И это совершенейшее безумие, но все напряжение между нами просто испаряется. Все границы, которые когда-либо существовали, растворяются под натиском близости наших тел. Когда его руки блуждают по моему телу, это пробуждает во мне давно дремлющую потребность. Чувства, которых я раньше не испытывала. Чувства, которых у меня больше никогда не будет.

Я наклоняюсь и вжимаю его в себя, свободной рукой гладя его волосы. Его руки свободно порхают по мне, касаясь меня везде, куда он может дотянуться. Мы сейчас подобны двум диким зверям, сражаемся друг с другом насмерть.

Где-то в этой бесконтрольной схватке он расстегивает молнию на брюках. Я задираю юбку и оттягиваю трусики в сторону. Тут он на мгновение колеблется. Понимаю, что все неправильно. Мой парень лежит сейчас хладным трупом в другом конце комнаты. Там, где Ронан нанес ему смертельный удар. И он все еще не смыл с себя его кровь. И после всего этого мы пытаемся совокупиться прямо здесь. Я так расстроена. Но так чертовски нуждаюсь в нем сейчас. Не чувствую ровным счетом ничего из-за смерти Блейна, но я знаю, что хочу этого. Что я умру, если не получу его прямо здесь и сейчас.

Я наклоняюсь и прикасаюсь к нему. Его член окреп и набух, и я хочу, чтобы он оказался сейчас внутри меня. Ронан издает еще один звук, похожий на отчаяние, когда я направляю его в себя. Я обхватываю его талию ногами, а он погружается внутрь. Он трахает меня в отрывистом и нескоординированном ритме. Но когда я дотрагиваюсь до его лица, он останавливается.

— Не надо, — говорю я ему.

Но он не может остановиться сейчас. Я ему не позволю.

Чувства, которые я иногда испытываю к этому человеку, необъяснимы. Меня тянет к нему. И так было всегда. Но это совсем другое дело. Это чистая физика. Он - молния, а я всего лишь проводник. Мы всегда были обречены на сближение.

Когда он снова начинает двигаться, он смотрит на меня сверху вниз с неуверенностью, даже прошивая все мое тело насквозь. Мне все равно. Я не могу мыслить ясно. О чем-либо. Он толкается внутри меня, и я сдаюсь. Мое тело тает на полу, полностью отдаваясь ему. Я едва прикасаюсь к себе, и разрываюсь вокруг него миллионом осколков.