― А если ее нет?

― Тогда нужно найти человека, который помнит ее. Зимой это место даже меньше, чем Косвэлл. Мне проще пойти и задать несколько вопросов, чем написать тысячу писем.

― Ханна, ― голос Бекки был прерывистым, умоляющим. ― Если она пробыла там сорок пять лет, то пробудет там еще месяц. Пожалуйста, потрать несколько дней на то, чтобы все это переварить.

― Я не могу, Бекс. Это сводит меня с ума. Я не могу сидеть с мамой каждый день и не задавать вопросы. И Рэйчел арестует меня за жестокое обращение со стариками, если я не остановлюсь.

― Она этого не сделает.

― Может быть, она просто снова мне скажет, что я бесполезный, эгоистичный кусок дерьма.

― Это не то, что она сказала.

Ханна выпрямилась, освобождаясь из объятий Бекки. Она провела рукавом по лицу и громко шмыгнула носом.

― Это именно то, что она сказала. Но это не важно. Она права. Я убегаю. Я всегда так делаю.

― Ты не...

― Это не имеет значения! Мне все равно. Если моя мать все еще там, мне нужно знать.

― Но почему? ― настаивала Бекки, и в ее голосе не было ни сарказма, ни презрения. Она действительно не понимала. Ханна видела отчаяние в ее умоляющих глазах.

― Потому что, Бекки... а что, если я такая же, как она?

― Что ты имеешь в виду?

― Я имею в виду, что, возможно, со мной все в порядке. Может, я просто унаследовала характер своей матери.

― Ханна, прекрати! С тобой все в порядке!

Но это была неправда. О, она была довольна собой и своей жизнью уже несколько лет, но развод означал, что ей снова придется столкнуться со всеми своими сомнениями. Почему она не может просто остаться на месте и привыкнуть к окружающей обстановке?

По крайней мере, в этом Рэйчел была права. Ханна отошла от дел. Она убежала. Она отвернулась и пошла дальше. Это было то, что она всегда делала.

Она может попробовать сделать это еще раз. В любом случае, от нее сейчас здесь не было никакого толку. И никогда не было.